Книга Громовы Лозы, страница 32 – Райна Фотева

— Сова?

— Мм, — ответила она, пытаясь сосредоточиться на луне и паре звезд, которые висели на небе среди облаков.

— А тебе вообще мужчины нравятся?

Катя улыбнулась сама себе.

— Вообще нравятся.

— А я?

— А ты — нет.

Паша поднял голову и серьёзно посмотрел снизу на её улыбающееся лицо.

— У тебя есть кто-нибудь?

— Нет.

— Обожаю твою болтливость! Она так вдохновляет! — произнес он с наигранной радостью, а когда Катя рассмеялась, игриво ущипнул её под коленкой. — А был кто-нибудь? — Катя снова засмеялась. Вопрос странный, учитывая, что ей уже тридцать три.

— Был.

— Ты откусила ему голову после спаривания?

Они оба расхохотались.

— Ну правда, Сова, — сказал Паша, снова сжимая её колени, — скажи мне?

— Что именно? Говорю же: отношения были.

— Почему закончились?

— Я уехала в Лозы.

— Он не захотел ехать с тобой?

— Конечно, нет, — удивлённо ответила Катя, чувствуя, как он плотнее прижался к её ногам. Так иногда обнимала её Тамара, а мужчина — впервые. — С чего вдруг? Да я и не предлагала: никто не променяет карьеру в Питере на неизвестность в какой-то деревне, тем более я уезжала помогать больному отцу.

— Ты даже не предлагала?! — возмущённо пробурчал Паша снизу. — Сколько вы встречались?

— Почти три года. Мы вместе жили.

«Тела жили, а чувства — нет», — подумала Катя. Никита тоже тогда называл её эгоисткой. Упрекал, что она даже не подумала о том, что он мог хотеть быть с ней в любых обстоятельствах, и решила всё за двоих: додумала, дорешала. «Ты просто, видимо, сама этого не хочешь», — сказал он. И это обидело. А сегодня Катя вдруг подумала, что он был прав.

Шевеление в ногах вернуло её мысли из однушки на Пролетарской.

— А после? Был кто-нибудь?

— Нет.

— Четыре года никого?! — снова заерзал Паша, и Катя увидела, что он удивлённо смотрит снизу. — Как ты держишься? Я за два месяца уже крышей тронулся.

Павел отпустил Катины ноги и глотнул пива из бутылки, затем снова закурил. Зажигалка слегка подсвечивала потрескавшуюся грязно-жёлтую краску на наличнике двери. Зажав сигарету во рту, сосед с трудом поднялся на длинные ноги и, прислонившись к косяку, с прищуром курильщика уставился на Катерину, словно мысленно оценивал как женщину. Затем, неловко махнув рукой с сигаретой, указал на её плечи.

— Красивые волосы.

— Спасибо, — ответила Катя, сдерживая порывы поправить хвост после прикосновения его глаз.

Волосы спадали на спину, несколько прядей лежали на груди, привычно завиваясь на концах. Она всегда считала, что это «мышиный хвостик», но Павел уже не в первый раз обращал на них внимание.

— И глаза, — добавил он и улыбнулся, одновременно оступившись и слегка заваливаясь назад в кучу многолетнего хлама, сваленного в этой части дома.

Катя рванула вперёд, чтобы удержать его от падения. Паша ехидно рассмеялся, успев ухватиться за косяк, но всё же привалившись к стене.

— Думала, сможешь меня удержать? — смеясь, сказал он, снова наклоняясь за бутылкой и делая глоток.

— У тебя проблемы с этим, да? — спросила Катя, взмахом головы показывая на пиво.

— Есть немного, — согласился Паша. — Осуждаешь?

— Мне всё равно.

Катя отвернулась и смотрела на деревья в саду. Она не хотела решать его проблемы. Да, они заметно сблизились в последние недели, но это всё ещё была зона, где она не хотела пускать эмоциональные корни, если у неё еще оставался выбор. Пьющий будет пить, пока не захочет остановиться. Играть в эти игры не было никакого смысла.