Книга Любовь через развод, страница 77 – Ева Енисеева

Я сел в машину, и на моих губах впервые за долгое время появилась уверенная улыбка.

Я больше не позволю ей снова уйти. Антон прав — такую птицу надо держать крепко, но бережно. И у меня теперь было достаточно опыта и злости, чтобы победить всех, кто станет у меня на пути.

Последние несколько дней прошли максимально странно. Я сама не успела понять, в какой именно момент меня накрыло непреодолимым желанием срочно расхламить квартиру, провести генеральную уборку и обновить домашний интерьер. Так или иначе, мозг решил, что сейчас — самое подходящее время для наведения порядка в шкафах, ящиках и, видимо, в жизни вообще.

Сначала это выглядело как безобидное желание «навести небольшой порядок», но к концу первого дня я стояла посреди квартиры, заваленной сумками с вещами, старой обувью и загадочными коробками, про которые я вообще забыла, что они у меня есть.

Поняв, что самостоятельно с этим бедствием я не справлюсь, я позвонила Маше.

— Приезжай срочно. Мне нужна моральная поддержка, физическая помощь и человек, способный вовремя сказать: «Оля, нет, тебе не нужен десятый набор полотенец!»

Маша приехала быстро. Когда я открыла ей дверь, она увидела этот рукотворный Эверест из вещей посреди комнаты и застыла на пороге с широко раскрытыми глазами:

— Оля, а ты решила переехать и не сказала мне? Или тебя ограбили, но грабитель не успел вынести добычу?

— Я провожу расчистку жизненного пространства, — ответила я, вытаскивая пакет со старой обувью.

— Господи, Оль, твоему жизненному пространству надо так много места?? Что здесь произошло? Полиция обыск проводила?

— Очень смешно, — буркнула я. — Я просто решила разобрать вещи.

— Просто решила разобрать? — переспросила она, переступая через груду вещей на полу.

Я хмыкнула и протянула ей большой пакет для мусора:

— Нет, Маш, я просто поняла, что мне в жизни срочно нужен порядок.

— В жизни порядок нужен всем, — философски заметила Маша, — но обычно люди ограничиваются уборкой шкафа, а не превращением дома в филиал барахолки.

Я закатила глаза, кидая ей старый свитер:

— Помогай давай, критиковать будешь потом.

Мы приступили к разбору. Маша оказалась беспощадной помощницей. Уже через час я чуть не рыдала, умоляя её оставить хоть что-нибудь:

— Нет, Маш, эту футболку нельзя выбрасывать, это память!

— Оля, это футболка с надписью «Я выжил на корпоративе-2015», — строго сказала она, — и твой размер в последний раз подходил ей лет восемь назад.

— Ладно, — вздохнула я. — Но мягкую игрушку оставь. Это Тошка, он со мной с пяти лет.

— Окей, игрушка может остаться, но вот эти жуткие туфли с бантиками из девяностых выбрасываем немедленно.

К концу дня квартира наконец обрела вид, близкий к нормальному, и я почувствовала странное облегчение. Мы с Машей сидели на диване среди идеально сложенных стопок и коробок, уставшие, но довольные проделанной работой.

Я слабо улыбнулась и развела руками:

— Сама не знаю, что на меня нашло. Но мне стало легче.

— Макс на тебя нашёл, — бодро заявила она. — И знаешь, Оль, — сказала Маша, осматривая квартиру, — генеральная уборка действительно терапевтический процесс.

— Точно, — согласилась я. — Как будто в голове стало чище, — улыбнулась я, толкнув её плечом. — Кстати, как насчёт того, чтобы провести такую же чистку у тебя?