Книга Сеть Гефеста, страница 106 – Александр Андрюхин

— Уйди! – с ненавистью бросила она в лицо.

— Не уйду! – ответил мужик. – Я твой муж. Поэтому имею право на твое тело. А на твою душу мне наплевать.

«Да, действительно, – подумала во сне женщина. – Если муж, то имеет полное право на тело. И ничего здесь не поделаешь. Нужно закрыть глаза и покориться».

Надежда закрыла глаза, а когда через минуту открыла, вскрикнула от ужаса. На ней лежал тот самый страшный инвалид, который изнасиловал ее, когда ей было четырнадцать лет. На полу вместо сети валялась инвалидная коляска, а роскошная зала с пурпуровой ложей превратилась в грязную убогую комнатушку с полками, заставленными статуэтками из фольги.

Надежда проснулась и, выскочив из постели, испуганно включила свет. Сердце отчаянно колотилось. За окном начинало светать. Боже! Когда ей перестанет сниться этот инвалид? Когда он наконец отпустит и оставит ее в покое? Он всю жизнь стоял за спиной и дышал в затылок. А когда они с Сережей занимались любовью, Надя слышала его похотливое сопение и чувствовала затхлый запах его квартиры.

Женщина отыскала в шкафу сигареты и закурила. Надежда не курила, но для подобных случаев всегда держала пачку сигарет. Они помогали немного успокоиться.

Зачем она не рассказала Сереже, как лишилась невинности? Его это живо интересовало и сильно отравляло ему жизнь. Надежда это чувствовала. Почему не рассказала про ту тетку в черном платке, которая сунула ей после регистрации свои гребаные розы. Надежда растопырила ладонь. Укол от шипа розы на безымянном пальце остался на всю жизнь в виде родинки.

Это случилось в девяностом году, в начале мая, после уроков. Надежда училась в восьмом. Сережа Аресов с утра встретил ее у подъезда с огромным букетом розовых роз и признался в любви. Было очень весело. Особенно когда он потянулся губами к ее щеке. Однако эта процедура, являющаяся обязательной в подобных случаях, также прошла благополучно. Наденька собрала всю свою волю в кулак, чтобы не рассмеяться. Словом, после школы она прилетела домой, переоделась, наскоро поела и побежала в парк, где они договорились встретиться с Сережей.

И в детский сад, и в школу путь Наденьки пролегал мимо одного и того же пятиэтажного дома. Крайние окна на первом этаже в нем всегда были зашторены. Но с некоторых пор девочка стала замечать, что за ней из-за этих штор кто-то с интересом наблюдает. Каждый раз, когда она утром пробегала мимо, штора колыхалась. От кого-то Надюша слышала, что в этой квартире живет мальчик-инвалид, который может передвигаться только в коляске. Она даже однажды его увидела. В какое-то утро штора откинулась больше обыкновенного, и девочка четко разглядела грустное бледное лицо со смолеными волосами.

В тот майский день, когда Наденька пробегала мимо этого дома, ее неожиданно окликнула женщина в черном платке. У нее была белая молочная кожа и очень усталый взгляд.

— Девочка! – печально произнесла она. – Не посидишь ли с моим сыном полчаса? Он инвалид-колясочник. Мне нужно сходить в церковь, а я боюсь его оставлять одного.

Сердце Наденьки сжалось. В голосе женщины были отчаянье и какая-то обреченная уверенность, что все равно откажут.

— Пожалуйста, мне нетрудно, – через силу улыбнулась школьница, хотя ей совсем не хотелось улыбаться.

Когда она переступила порог квартиры с зашторенными окнами, то первым желанием было броситься обратно, настолько мрачно и жутко было в комнате. Но идти на попятную уже было поздно, тем более что она пообещала посидеть. Да и на подсознательном уровне она чувствовала, что назад пути нет.