Книга Сеть Гефеста, страница 161 – Александр Андрюхин

И так каждый вечер. Все сцены заканчивались одинаково. Лиана в слезах уносилась на второй этаж и грозила оттуда, что еще всем покажет, какая она неотразимая женщина. Пусть никто не думает, что она никому не нужна.

Свою неотразимость Лиана показала на новоселье. Она кокетливо вышла к гостям в какой-то детской блузке с облачками на груди и дурацком венке из ромашек. «Вот коза, – вздохнул с досадой Кирилл, – тут решается вопрос жизни и смерти, а ей – только блистать».

Когда после этого она начала демонстративно играть в бадминтон с Олегом, к которому он ревновал, то впервые за десять лет семейной жизни Кирилл подумал: «А ведь она недалекая баба, к тому же баба, не способная ни на что. Откуда такое самомнение?»

Позже Кирилл догадался, с какой целью Живот поселил его в этом коттедже. Разумеется, не из благородных побуждений, а наоборот – с целью ввергнуть его в окончательную кабалу. Как после выяснилось, коттедж принадлежал не уехавшему за границу контрактнику, а какому-то влиятельному бандюге, отбывавшему наказание в местах не столь отдаленных. Коттедж был засвечен, и его могли конфисковать, если бы он остался без присмотра. А теперь дом теоретически приобрел законного хозяина, а практически – вечного должника, повязанного кабальным контрактом.

Впоследствии до Кирилла дошло, что Животовский на этом дельце очень хорошо нагрел руки. Во-первых, за хорошие глазки получил квартиру Углова, во-вторых, стал иметь ежемесячный доход в виде платы за аренду дома, в-третьих, рассчитывал через десять лет получить солидный гонорар от хозяина за сохранение дома в целости и сохранности.

Только теперь Кирилл ничего не мог изменить, поскольку полностью зависел от Животовского. У него даже не было обратного пути, потому что лишился даже квартиры. Но в бывшем военном жила уверенность, что за десять лет он скопит необходимую сумму для окончательного выкупа дома.

После вынесения приговора над Корягиным до пострадавшего дошли слухи, что его жена весьма энергично хлопочет по поводу пересмотра дела. Как уже говорилось, казак не раскрыл суду истинную причину своего психоза, чем еще больше усугубил свое и без того незавидное положение. Что было у него на уме, никто не знал. Весь процесс он угрюмо сидел на своем месте, смотрел в пол и, казалось, был ко всему безразличен.

Но после суда за дело активно взялась жена. Об этом Кирилл узнал от следователя, который сообщил, что она собирается предъявить доказательства того, что пострадавший задолжал осужденному огромную сумму денег.

— Какие доказательства? – удивился Кирилл.

— Ваши разговоры с Владивостоком. Она их записывала на пленку.

Но это оказалось не самым страшным. От того же следователя Кирилл узнал, что гражданка Корягина собирает компромат о доме, в который вселился пострадавший. Обеспокоенный Кирилл сразу помчался к Животовскому.

— Ё-моё, – почесал затылок Живот. – Тут уже нужно звать братву…

Каким образом братве удалось свести на нет активность несчастной женщины, Кирилл так и не узнал. Он много раз спрашивал об этом у Животовского, но тот лишь снисходительно похлопывал по плечу и с мудрой улыбкой отвечал:

— Работай спокойно. Теперь тебе ничто не угрожает.

— Даже через восемь лет?

— Даже через восемь лет, – подмигивал Животовский. – Восемь лет прожить на зоне непросто. Это нужно суметь. Кстати, ты должен отчехлить братве за труды из той суммы, которую задолжал казаку. С тебя казак больше не потребует.