Книга Сеть Гефеста, страница 44 – Александр Андрюхин

Женщина подняла с пола молоток и протянула сыну. Однако он его не взял. Демонстративно надул губы и отвернулся к окну. Тогда она осторожно вынула из рук сына изваянного из фольги человечка и принялась внимательно разглядывать.

— А что тебе не нравится? Очень симпатичный юноша. Умный, развитый, целеустремленный. На мой взгляд, он знает, чего хочет в жизни…

— Что ты несешь, мама! – плаксиво простонал инвалид. – Этого не знаю даже я.

— А ты и не обязан знать, – пожала плечами женщина. – Твое дело создать образ. А как твое создание себя поведет – это уже его забота. Художник не обязан отвечать за поступки своих творений.

— Ты думаешь, что эта кукла способна на поступки? – криво усмехнулся инвалид.

Женщина внимательно вгляделась в изваяние из фольги, после чего задумчиво перевела взгляд на сына.

— Кто знает? – ответила она, потупив глаза. – Поступки людей так же непредсказуемы, как неисповедимы пути их Творца. Надеюсь, это не очередной серийный убийца?

Инвалид вырвал из рук матери фигуру и с упреком покачал головой.

— Мама, ты же его узнала: это тот самый парень, который снимал их свадьбу. А когда ты подошла к ним с цветами, у него заело камеру.

Женщина закусила губу, поднялась и направилась в ванную. Она умывалась, одевалась, причесывалась. Затем готовила завтрак, и все это время инвалид безмолвно сидел в своей коляске и сосредоточенно смотрел на изваяние. После чего, сокрушенно вздохнув, подкатил к полке и поставил фигуру между статуэтками жениха и невесты. Вошедшая с подносом мать покосилась на полку, однако ничего не сказала. Только после того, как сын съел бутерброд и выпил бокал чая, женщина произнесла, кивнув на жениха с невестой:

— Все-таки решил испортить им жизнь?

— Этот не испортит, – криво усмехнулся инвалид. – Он слишком благороден. Однако кровь попортит. Это я гарантирую. Кстати, – дернулся инвалид, указав пальцем на соседнюю полку. – Убери в шкаф убийцу, которого ты назвала художником. Тоже мне, нашла художника!

Женщина просияла. Она подлетела к полке и воровато схватила две стоящие рядом фигурки. Несмотря на то что мать специально встала спиной, сын увидел.

— Нет-нет! – замахал он руками. – Его друга оставь. Ему еще предстоит сыграть свою роковую роль.

— Такую же, как этому уроду? – возмутилась женщина. – Может, хватит смертей?

— Да брось ты, мать! Если жизнь для смертных – пребывание в иллюзиях, то смерть – избавление от них. Так что все нормально! Расслабься! Я даже этому чувачку дам когда-нибудь сыграть главную роль.

— Когда-нибудь – это когда? – нахмурилась мать.

— Не скоро. Лет так через семь-восемь.

— Страсти господни! – перекрестилась женщина.

— Да какие страсти, мать! – расхохотался инвалид. – Всего лишь иллюзия страсти.

В начале сентября 2003 года на одной из пригородных остановок на Ленинградском шоссе притормозила белая «девятка». В тот день было холодно и дождливо. Вокруг ничего не радовало глаз: свинцовое небо, бетонные дома, грязная дорога, по которой летели замызганные машины все больше иностранного производства.

Опускались сумерки. В радиусе километра не просматривалось ни единого живого существа, если не считать одинокой женщины, ждущей пригородного автобуса на грязной остановке со сломанной лавочкой. Несмотря на то что женщина была молода и красива, она не привлекала особого внимания: усталое лицо, унылый взгляд, окатанная грязью одежда. В ее руках были две огромные авоськи с продуктами. На безымянном пальце блестело кольцо. Это была не кто иная, как наша героиня Надежда Аресова. Теперь в этой двадцативосьмилетней измученной женщине непросто было узнать ту кудрявую, обаятельную студентку-очаровашку, некогда пленившую своими чарами всю мужскую половину университета «Станкин».