Книга Сеть Гефеста, страница 52 – Александр Андрюхин

— За кого ты меня принимаешь? – ответил он с мефистофельской улыбкой и вдруг без спроса приложился губами к ее руке. Затем взглянул в глаза, в которых у Надежды (чего скрывать) немного помутилось, и повел ее к машине.

Они, ни слова не говоря, мчались в сторону Баррикадной, и Надежда не выражала никакого протеста. А могла бы вытаращить глаза и театрально удивиться:

— А собственно, куда мы едем?

Но Курников такой человек, перед которым рисоваться не стоило. Он слишком умен и проницателен.

Таким образом в полном молчании они доехали до его дома, вышли из машины и только тогда, когда Леха повел спутницу в сторону подъезда, она остановилась и вопросительно посмотрела в глаза.

— Послушаем «Битлз»! Ты же мечтала послушать «жуков» на хорошей аппаратуре? – произнес он без всякого напряжения.

Это тоже не было театром. Надежда действительно неоднократно высказывала пожелание послушать «битлов» с безупречным качеством, поскольку общежитие к этому не располагало.

Двухкомнатная квартира Курникова была на редкость уютной и чистой, хотя никаких следов пребывания женщины не усматривалось. Леха с порога включил «Битлз», сделал интимный свет и отправился на кухню. Через минуту он появился с двумя бокалами «бордо» и клубникой в хрустальной вазочке.

В тот вечер Надежда была несколько обалдевшей от халявы. «Когда попьешь “бордо” и поешь клубники среди зимы, то неминуемо свихнешься», – подумала она и поймала себя на мысли, что лжет сама себе. Не халява ее прельщала, а любопытство. Так что это было неправдой, что она поехала к Курникову ради мужа. Нет, не ради мужа, а из бабского любопытства. И очень хорошо, что она не поклялась Алешкой. Хотя по поводу любопытства – это тоже не совсем правда. А правда в том, что Надя в тот вечер не хотела расставаться с Лешкой. С ним было спокойно, с ним было как у бога за пазухой. Он сильный, надежный и знающий свое место в жизни. И чего скрывать, его место в этой жизни было далеко не на задворках, как у них с Сережей.

Они пили вино, ели клубнику, танцевали. И Надежда, точно Золушка, с ужасом поглядывала на часы. Стрелки ползли к двенадцати, а уходить не хотелось, хотя каждые пять минут Надежда про себя повторяла: «Еще немного – и отчаливаю в общагу».

Внезапно Курников поцеловал ее в губы. И снова молча, без спроса. Нужно было сделать круглые глаза, возмутиться, вскочить с дивана – но это было бы театром. Втайне Надежда желала, чтобы Курников ее поцеловал. К чему лукавить? Леха ее видел насквозь. «Только бы не зашло слишком далеко», – сладко подумала Надежда и подставила губы для второго поцелуя.

Вино, музыка и интимный свет делали свое дело. Чужая жена сквозь головокружение чувствовала, что ее кофточка давно на полу, верхние пуговицы блузки расстегнуты и в это пространство поминутно проникают Лехины губы. Это можно было прекратить одним словом, но язык у Надежды онемел. Реальность походила на сон, пробуждение от которого вызывает досаду. Как ее кофточка, снимающаяся через голову, оказалась сброшенной на пол, а державшийся на одной лямке бюстгальтер расстегнутым, Надежда не помнила, хотя, как ей казалось, контролировала каждое движение Лешки. Он же в это время стоял на коленях и, вжимая ладони в бедра с задранной юбкой, водил шершавым подбородком по ее голому животу.