Книга При дворе Медичи, страница 100 – Карл Берков

Франческо Пацци пожал руку друга и отправился к брату – к Джованни Пацци. В коротких словах сообщил он о приглашении в Рим, которое могло принести значительные выгоды ему и его родным.

— Ты уже простился с Медичи? – спросил Джованни, когда Франческо кончил свои сообщения.

— Со старшим, да. Я сейчас от него; а Джулиано я увижу еще вечером.

— И он, хитрый Лоренцо, не требовал, чтобы ты сказал, что будешь делать в Риме для Сикста IV?

— По-видимому, он подозревает, так как напомнил мне о моих обязанностях как гражданина республики.

Джованни Пацци горько усмехнулся.

— Я убежден, что он не допустит этого, пока тут замешаны его собственные дела и выгоды. Он никогда не упускает их из вида.

— Ты все еще сердишься на него за то, что он отдал наследство твоей жены сыну ее дяди?

Джованни сжал кулак и мрачно произнес:

— Никогда не забуду ему этого. Ты разве не знаешь, почему он это сделал? Вовсе не более справедливые законы стремился он ввести в государстве, отдавая первенство наследникам мужской линии перед женской. Он хотел, чтобы в наши руки не попадало еще большего богатства, чтобы наша власть не стала ему опасной и мы не сделались бы неудобными соперниками.

Лицо Франческо омрачилось.

— Я боюсь, что ты прав, – заметил он.

— Ты только сейчас это сообразил? Разве тебе никогда не приходило в голову, что мы одни из всех выдающихся родов Флоренции отстранены от всех значительных должностей, потому что еще Козимо и слабый Пьетро боялись, что мы можем приобрести больше приверженцев, чем они? О, эти Медичи! Если бы я дожил до того, чтобы увидеть их свергнутыми с их гордой высоты, бедными, несчастными, скитающимися по чужбине, как случилось с Нерони, с Лукой Питти, я ничего не желал бы от судьбы, кроме этого!

Слова брата невольно настроили жизнерадостного Франческо на серьезный лад.

— Значит, ты советуешь мне исполнить поручение папы относительно Имолы? – спросил он. – А ведь намеки, сделанные мне Джулиано от имени брата, почти обязывают меня отказаться.

— Ты ни в каком случае не откажешься! – решительно воскликнул Джованни. – Или ты уже дал слово?

— Нет, я не хотел ничего обещать, не посоветовавшись с тобой и не выслушав об этом мнений в Риме.

— Ты благоразумно поступил. Ненасытная жажда власти побуждает Лоренцо расстроить план папы относительно покупки Имолы. Он сам хочет приобрести этот город, чтобы помешать Сиксту посадить туда одного из своих племянников, могущего оказаться ему неприятным. Ты разве не слышал, что Лоренцо вошел в союз со всеми значительными банкирскими домами, чтобы отказать папе в желаемом им займе?

— Я знаю, – ответил Франческо. – Мы одни были бы еще в состоянии доставить папе деньги.

— Потому-то ты и должен это сделать, – коротко и решительно произнес Джованни.

— Даже если мы навлечем этим гнев Медичи?

— Да. Судьба еще может перемениться, и мы сделаемся их повелителями, как теперь они повелевают нами. Ты думаешь, я один такого мнения? Спроси в Риме, что думает сам Сикст и весь его двор о Медичи.

— Джулиано дорог мне, несмотря ни на что, – заметил Франческо. – Он всегда был мне другом.

— Дай Бог, чтобы он не сделался врагом, что легко может случиться с Медичи, если ему это будет выгодно.

— Глупости, Джованни! Ты слишком мрачно смотришь на вещи. За что может Джулиано лишить меня дружбы? Честолюбивые желания не побуждают меня оспаривать у него его место. Зависти я не чувствую, когда вижу к нему расположение народа, и вера моя в него безгранична.