Книга При дворе Медичи, страница 107 – Карл Берков

Фьоретта с неподражаемой грацией соскользнула со скамейки к его нотам.

— Я буду терпеливо ждать, как вы приказываете, только бы быть вашей, – ответила она.

Глаза Джулиано загорелись. В его голове окончательно созрел план, легче всего приводящий к цели и позволяющий избежать всех неприятностей и затруднений, которые тотчас же породит этот брак. Джулиано наклонился к девушке и поцеловал ее.

— Будь готова покинуть этот дом самое позднее через три дня. Я найду знакомого священника, который обвенчает нас тайно, а также убежище, где я скрою мое дорогое сокровище.

Джиневра не могла долее выдержать у дверей. Загремев кухонной посудой, она отворила дверь, когда рассчитала, что влюбленные достаточно предупреждены.

— Простите, благородный синьор, что я являюсь без зова и прерываю вашу беседу с моей несчастной дочерью. Но я думаю, что ей слишком тяжела будет разлука с вами, если вы будете так долго медлить.

Джулиано поднялся и крепко сжал руку Фьоретты.

— Мы не разлучаемся, матушка Джиневра, – весело сказал он, – по крайней мере, разлучаемся ненадолго. Если Фьоретта согласна сделаться моею женой, не нося официально моего имени и не желая занять пока то место, которое подобает ей, как моей супруге, то через несколько дней мы будем обвенчаны.

Тайный брак! Не этого желали алчность и тщеславие Джиневры, но для начала довольно! Если она выскажет теперь недовольство, то этим возбудит гнев Джулиано, который, пожалуй, вообще не женится на Фьоретте. Старуха поднесла фартук к глазам и начала громко рыдать.

— Ах, какое счастье я переживаю! – говорила она, всхлипывая. – О, синьор Джулиано, как благодарить вас за то, что вы так благородно, так великодушно поступаете с нами, бедными людьми?

Фьоретту, действительно счастливую в эту минуту, близкую к исполнению ее желаний, возмутило комедиантство матери.

— Успокойтесь, матушка, теперь не о чем плакать. Посоветуйте лучше мне и Джулиано, как удобнее нам уйти из дому, не привлекая внимания соседей.

Джиневра опустила фартук. Просьба Фьоретты дала ее мыслям другое направление: ничего не было для нее приятнее, как придумывать способ обмануть других.

— Окружающие нас люди любопытны, – обратилась она к Джулиано. – От них ничего не укроется. Поэтому лучше всего будет, если я расскажу соседям, что мы уезжаем к родным в Болонью или другой город. Когда мы не будем на глазах, нас скорее забудут и не смогут ничего сообщить синьору Франческо, когда он будет спрашивать.

Франческо… Имя его прозвучало диссонансом среди сладких речей о будущем. Джулиано сжал губы; он смотрел на невесту, ища в ее взгляде силы исполнить то, что так унижало его перед судом собственной совести. Душевное спокойствие Фьоретты не смутилось, по-видимому, при воспоминании об обманутом женихе.

— Я предлагаю другое! – весело воскликнула она. – Расскажите всем, что я умерла, и никому, даже Франческо, не придет в голову искать меня.

— Фьоретта, дорогое дитя, какое кощунство! – заметил Джулиано. – Не навлекай беды на твою голову, шутя подобными вещами.

— О, я и не думаю о смерти! Я предложила потому, что это единственный способ избежать преследований.

— Синьор Джулиано, – заметила Джиневра, – совет Фьоретты не так плох. Да сохранят ее святые, но я тоже думаю, что таким образом мы преградим путь любопытству и поискам.