Книга При дворе Медичи, страница 134 – Карл Берков

Дыхание Валерии замерло, когда она ответила:

— Он свободен теперь, отец.

— Я знаю, Валерия. Лоренцо сообщил мне об этом.

Валерия не решилась спросить, что ответил отец на это известие, так же как она не верила, чтобы он мог изменить свое мнение относительно этого вопроса. Что заставило отца вспомнить об этом? Никогда еще она не видела его в таком настроении; Валерия со страхом взглянула на родителя.

— Ты говорила с ним после того, как мы вернулись? – спросил Якопо Пацци.

— Я встретила его раз, выходя из церкви, и сказала ему несколько слов.

Отец хотел что-то ответить, но появление племянника Франческо, без доклада вбежавшего в комнату, помешало. Якопо с первого взгляда понял, что какое-нибудь важное обстоятельство привело Франческо; старик быстро поднялся и, поцеловав дочь, сделал ей знак оставить его одного с племянником.

— Ты зачем? Что случилось? – с беспокойством спросил Якопо.

— Я пришел сообщить вам, дядя, что сегодня ночью будет важное совещание в вашем доме. Как только стемнеет, я и все наши придем сюда. Я незаметно убежал с праздника Лоренцо и спешу известить еще кое-кого из друзей.

— Хорошо, приходите не очень рано, чтобы женщины в доме ничего не заметили. Дверь в сад будет открыта. Я жду вас.

* * *

Глубокая ночь царила над дворцом, когда заговорщики собрались у Якопо Пацци, к которому вернулись его обычное спокойствие и самообладание. С ним было то же, что и с кондотьером Монтесекко, который, вовлеченный в заговор против своего убеждения, чувствовал себя связанным словом участвовать в восстании против Медичи.

Молча заняли гости места вокруг поставленного среди залы стола; архиепископ Сальвиати открыл заседание.

— Нам необходимо, благородные друзья, – начал он, – еще раз потолковать о том, как успешнее исполнить единодушно задуманное нами дело спасения государства. Мы решили, что владычество Медичи должно пасть, и готовы ради этого пожертвовать жизнью. Поэтому мы не можем колебаться перед решительными мерами, единственно обеспечивающими нам успех. Смерть одного человека ничего не значит в сравнении с тем, чего мы надеемся достигнуть. Как прежде, так и теперь наши горячие желания направлены на то, чтобы эти надменные братья были принесены в жертву благоденствию нескольких тысяч, прежде чем их ненасытная алчность захватит еще больше власти. Святейший папа, которого Медичи неоднократно оскорбляли и чьи планы расстраивали, одобряет наше предприятие и даст прощение тому, кто, вынужденный крайностью, обагрит руки кровью. Граф Джироламо Риарио обещает нам свою сильную защиту и покровительство, поддерживая наше предприятие оружием. Еще раз, друзья мои, спрашиваю вас: все ли вы решились принять на себя то, что возложат на вас?

Единогласное «да» было ответом; только Монтесекко молчал. Ему известно было из аудиенции у папы, что Сикст IV одобрил восстание, а не убийство, и кондотьер твердо решил не брать это грязное дело на себя.

— План исполнения нашего предприятия вследствие болезни Джулиано Медичи должен быть изменен, – продолжал Сальвиати. – Мы должны найти способ избавиться от обоих братьев сразу, чтобы не дать времени одному из братьев, оставшемуся в живых, призвать на свою защиту приверженцев.

— Это возможно при всеобщей резне, которая должна произойти на улицах, когда мы объявим народу о свободе, – сказал Якопо Пацци. – Можно окружить дворец Медичи преданными нам людьми, которые по условному сигналу ворвутся в это жилище.