Книга При дворе Медичи, страница 2 – Карл Берков

Юная Валерия, чью судьбу так настойчиво пыталась устроить Джианина, вздохнула и произнесла:

— Жалко, Джианина, что у тебя нет детей.

Тень грусти скользнула по лицу маркизы.

— Господь не захотел наградить меня таким счастьем, – печально ответила она, – поэтому я делю мою любовь между теми, кого судьба вверила моей заботе, и они мне так же дороги, как собственные дети.

— И к ним принадлежу я вместе с Федерико?

— Да, Валерия. Ты справедливо полагаешь, что я очень люблю вас обоих и поэтому хочу, чтобы вы понравились друг другу, так как я уверена, что вы будете счастливы.

— Как ты добра! Но знаешь, Джианина, я бы хотела, чтобы мой муж не был так богат, как брат твоего мужа. Я была бы счастлива, если бы могла осыпать своим богатством любимого человека, положить к его ногам то, что имею, и сказать: ничтожно то, что я даю тебе, если ты… если ты любишь меня.

Щеки ее горели, глаза устремились вдаль, как будто она обращалась не к абстрактному юноше, а к действительно существующему и хорошо известному ей лицу. Джианина посмотрела на нее с изумлением и даже как будто с подозрением.

— Глупенькая! В таком случае Федерико никогда не будет твоим избранником, так как он со временем будет и нашим наследником, моего мужа и моим.

От Валерии не ускользнул проницательный взгляд подруги, способной что-то заподозрить. Следовало поскорее переменить тему разговора, и девушка спросила у Джианины:

— Кажется, ты мне никогда не рассказывала… Отчего такая большая разница в годах между твоим мужем и его братом? Твоему мужу сорок лет.

— Федерико последний в семье, поздно родившийся ребенок, а его мать умерла при родах. Несколько младших братьев и сестер моего мужа также умерли. Из всей семьи остался только мой муж и этот мальчик, причем здоровье Федерико внушало опасения. Поэтому мой муж взял своего несовершеннолетнего брата на попечение, когда женился на мне, и мы привыкли смотреть на Федерико как на сына. Федерико даже похож на меня – такой же светловолосый.

— Я помню, что иногда при торжествах он бывал твоим пажом, – заметила Валерия. – Как хороши вы были оба! Я смотрела раз из окна, когда на дворцовой площади происходил турнир. На тебе было синее бархатное платье, вышитое жемчугом. Он нес твой шлейф, а потом стоял за твоим креслом. О, еще тогда я начала боготворить тебя!

— Милое дитя! Перенеси же часть твоей любви и на моего юного пажа тех дней. Он за истекшие шесть лет стал, может быть, еще лучше, чем прежде.

Валерия вскочила со свойственною ей живостью и откинула назад роскошные локоны.

— Я должна собственными глазами убедиться, не стал ли он хуже, чем ты думаешь, – шутя ответила она. – А до тех пор оставь мне мою свободу, которую я люблю больше всего на свете!.. Конечно, если не считать моей привязанности к отцу и к тебе. Вас двоих я люблю больше всех, а затем свободу.

— Свободу? Значит, кроме нее, никто, совсем никто не опередил Федерико?

— О, как ты можешь так думать?! – энергично возразила Валерия. – Но смотри: уже темнеет, и мои носилки, наверное, ждут меня.

Девушка явно торопилась закончить разговор. Взор Джианины опять испытующе остановился на ней, а Валерия думала: «Нет, нет, подруга не должна пока знать о том, что с некоторых пор наполняет блаженством и страхом мое сердце».