Книга Сестра Солнца, страница 115 – Юдит Готье

— Мы отправляемся сейчас? – спросил матрос.

— В уме ли ты? – вскрикнул принц. – Мы провели тяжелую ночь и еще более тяжелый день, ты ранен – и не думаешь об отдыхе! Признаюсь, что если ты неутомим, то я по природе очень беспечный и чувствую себя измученным.

— Если можно спать, то я усну с удовольствием, – сказал, смеясь, Райден, – но я еще мог бы продержаться на ногах.

— Где Лоо? – спросил принц. – Я потерял его из виду во время сражения.

— Он спит в одном доме не берегу, и так крепко, что я мог бы взять его и унести, не разбудив. Этот молодой самурай вполне заслужил свой сон, он схватил ружье одного из наших павших товарищей и дрался, как бес.

— Он не ранен?

— К счастью, у него нет ни одной царапины.

— Ну хорошо, иди к нему и отдохни, завтра мы отправляемся в полдень.

На другой день Нагато пошел проститься с Кисаки. Она вернулась в летний дворец, он нашел ее среди ее женщин.

— Ты уже покидаешь этот город, который обязан тебе победой, не отдохнувши? – сказала она.

— Я удаляюсь со стесненным сердцем, – сказал принц, – но меня зовет суровый долг. Я должен до подписания мира отомстить за оскорбление, нанесенное моему имени, и спасти Фаткуру, мою невесту.

— Как, Фаткура в опасности?

— Она в плену у принца Тозы; вчера гонец привез мне это известие.

— На такие доводы нечего возразить, – сказала царица, – торопись наказать этого негодяя, и да хранит тебя бог битв.

Когда она это говорила, голос ее немного дрожал. Опять он подвергается опасности, опять рискует жизнью, может быть, умрет.

— Я считаю себя непобедимым, – сказал Нагато, – меня охраняет всемогущая богиня.

Кисаки попыталась улыбнуться.

— Желаю тебе восторжествовать и скорее вернуться! – сказала она.

Принц ушел. Прежде чем выйти из зала, он еще раз взглянул на нее, сердце его замерло от смутного беспокойства.

— Каждый раз, когда я расстаюсь с ней, мне кажется, что больше не увижу ее, – бормотал он.

Она тоже смотрела на него, смущенная тем же тяжелым чувством, она прижимала к губам кончик веера, подаренного ей принцем. Он исчез.

В тот же день он приехал в Осаку и тотчас же отправился к сегуну.

— Это ты! – радостно вскричал Фидэ-йори. – Я не надеялся увидеть тебя так скоро. Твое присутствие служит для меня поддержкой среди одолевающей меня тоски.

— Как?! – сказал Ивакура. – Мы победили, а ты печален.

— Что ты говоришь, друг? Правда, Йокэ-Мура прогнал врага из деревни, которую он занял возле Осаки, но Харунага был совершенно разбит, когда напал на Ямасиро. Две трети государства в руках врагов.

— Ничего! Мы победили в Сумиеси, вызвали беспорядок в лагере Иэясу, восторжествовали в Киото, и сын богов, выйдя на минуту из своего оцепенения, отдал приказ обеим сторонам помириться.

— Иэясу откажется.

— Он не может отказаться, он не может открыто восстать против микадо.

— Он – тот, который нападал на него с такой святотатственной дерзостью!

— Он нападал на него, чтобы овладеть им и предписать ему свою волю. Что значил бы пленный микадо? А микадо свободный, да еще выказавший на минуту власть, всемогущ.

— Иэясу предложит мне невыполнимые условия, так как ему выгодно продолжать войну.

— Тем не менее, он должен будет немедленно повиноваться, а нам особенно нужно несколько месяцев отсрочки.

— Конечно, мы могли бы тогда собрать все наши силы. Сообщения были прерваны, войска князей не явились.