Книга Сестра Солнца, страница 24 – Юдит Готье

Тут был и смех женщин, столпившихся перед кукольными театрами, и беспрерывный грохот тамбурина, под который труппа клоунов проделывала необыкновенные штуки. Слышались крики спора, который переходил в драку, серебристый звон колокольчиков, которым оракул отвечал чародею, предсказывавшему судьбу внимательному кругу слушателей, и пронзительное пение священников Оджигонгамы^[22], которые исполняли священный танец в саду одной пагоды. Тут же раздавались голоса целой армии нищих. Одни из них ходили на ходулях, другие были наряжены в исторические костюмы или несли на голове вместо шляпы вазу, в которой распускался цветущий куст.

Там стояли монахи, собиратели подаяний, в красных одеждах, с наголо выбритыми головами; надув щеки, они извлекали из серебряных свистков пронзительные звуки, покрывавшие шум и раздиравшие уши. Здесь жрицы национальной религии проходили с песнями, размахивая белыми бумажными кропильницами, символом чистоты. Десяток молодых бонз играли на всевозможных инструментах, напрягая слух, чтобы услышать друг друга и не потерять такта исполняемой мелодии, вопреки всеобщему гаму. Немного дальше заклинатель черепах быстро бил в тамтам, а слепые, сидя у входа в храм, звонили в колокола, утыканные бронзовыми шишечками.

Время от времени придворные вельможи микадо рассекали толпу; они шли тайком в театр или чайные домики, которые были открыты всю ночь: там они, свободные от строгостей этикета, могли вволю пить и развлекаться.

Нагато также путешествовал тайком и один. Перед ним даже не бежал скороход, чтобы разгонять толпу. Тем не менее он выехал из города, никого не ранив. Тогда он отпустил поводья, и нетерпеливый конь поскакал галопом по великолепной аллее сикоморов, с пагодами, храмами, часовнями, которые мелькали перед принцем по правую и левую сторону, из которых доносились обрывки молитв и священного пения. Один раз Ивакура обернулся и долго смотрел назад. Он заметил между ветвей могилу Тайко-самы, отца Фидэ-йори; он подумал, что прах этого великого человека должен был задрожать от радости, когда мимо него проезжал человек, везший спасение его сыну. Нагато миновал предместья и въехал на небольшой холм.

Он бросил последний взгляд на город, который был так дорог его сердцу. Киото был окутан светящейся дымкой и бросал красноватый отблеск среди голубого света, который проливала луна на окружающие его горы. По склонам, между деревьев, блестели, как зеркала, крыши пагод. Позолоченная хризантема над вратами даири горела лучом, как звезда над городом. Но все исчезло за изгибом холма, последний шум Киото смолк. Принц вздохнул, потом, разогнав лошадь, пустился как стрела через поля.

Он миновал много поселков, приютившихся у дороги, и через какой-нибудь час достиг Йодо. Не замедляя хода, он проехал город и миновал замок, высокие башни которого были все залиты лунным светом; вода блестела во рвах.

Этот замок принадлежал Ёдо-гими, матери сегуна. Тогда в нем жил один любимец этой принцессы, генерал Харунага.

— Я плохо верю в храбрость прекрасного воина, который спит за своими стенами, – пробормотал принц, бросив взгляд на молчаливый замок.

Минуту спустя он скакал по рисовому полю.

Кругом луна отражалась в лужах воды, из которых поднимались тонкие колосья; рисовое поле походило на обширное озеро; кое-где над самой землей скатертью расстилался тонкий белый туман. Несколько огромных черных буйволов мирно спали, наполовину погруженные в воду.