Книга Сестра Солнца, страница 31 – Юдит Готье

— Омити! Кто это – Омити? Мне незнакомо это имя.

Правитель прошел в соседнюю залу, которая отделялась только широкой завесой от веранды, где вельможи ждали его пробуждения. Изнутри можно было видеть через эту завесу, не будучи видимым. Иэясу услышал имя Нагато: он быстро подошел и сделал знак Факсибо подойти к нему. Таким образом, он услышал все повествование принца Тозы.

— Да, – бормотал Иэясу, – я давно считал его за разнузданного человека, неважного в политическом отношении, поэтому-то я и покровительствовал сначала его дружбе с Фидэ-йори. Как я раскаиваюсь теперь, когда знаю, что он такое!

— Вы видите, господин, – сказал Факсибо, – что принц, без сомнения, предупрежденный о вашем плане, не покидал Осаки.

— А я тебе говорю, что он был в Киото и уехал оттуда только поздно ночью.

— Тем не менее принц Тоза тоже расстался с ним очень поздно.

— Один из моих шпионов проследил за ним до Киото, он вошел туда средь бела дня и покинул его только в полночь.

— Это непонятно, – сказал Факсибо. – Смотрите, вот он возвращается, – прибавил он, заметя свиту Нагато.

— Да он ли сидит в носилках? – спросил Иэясу, стараясь разглядеть его.

— Мне кажется, что я узнал его, – сказал Факсибо.

— Это невозможно, это не может быть принц Нагато, если только это не его труп.

В эту минуту кто-то вошел в комнату и распростерся на полу.

— Это мой посланный! – вскричал Иэясу, быстро возвращаясь в первую залу. – Говори скорей, ну, что же ты узнал?

— Я отправился на то место дороги, куда ты мне указал, всемогущий господин, – сказал посланный. – На этом месте вся дорога усеяна мертвецами. Я насчитал сорок человек и пятнадцать лошадей. Вокруг мертвых толпились крестьяне; они щупали их, чтобы убедиться, что жизнь отлетела от них; другие гнались за ранеными лошадьми, которые бегали по рисовым полям. Я спросил, что здесь случилось. Мне сказали, что не знают. Между тем на восходе солнца видели отряд всадников божественного микадо, который ехал по направлению из Киото. Что же касается мертвых людей на дороге, окропленной их кровью, то на них были темные одежды, без всякого значка, и лица их были наполовину закрыты шапками, по обычаю разбойников или убийц.

— Довольно! – вскричал Иэясу, нахмурив брови. – Иди!

Посланный удалился, или, вернее, убежал.

— Он и на этот раз ускользнул от меня, – сказал Иэясу. – Хорошо же! Я сам убью его. Цель, к которой я стремлюсь, достаточно благородна, чтобы мне колебаться перед жестокими средствами и не устранить препятствия, которые стоят на моем пути. Факсибо, – прибавил он, обращаясь к бывшему конюху, – пусть войдут те, кто ждет. Может быть, их присутствие разгонит печальные предчувствия, которые осаждали меня всю ночь.

Факсибо поднял завесу, и вельможи вошли один за другим, чтобы приветствовать господина. Иэясу заметил, что придворных меньше, чем обыкновенно; были только принцы, вполне преданные его делу, и несколько безразличных господ, которые явились просить милости правителя.

Иэясу, разговаривая с вельможами, вышел на веранду и выглянул наружу.

Ему показалось, что на дворах дворца господствовало необыкновенное движение. Ежеминутно отправлялись гонцы и приезжали принцы в своих норимоно, несмотря на ранний час. Все направлялись к дворцу Фидэ-йори.

— Что такое происходит? – сказал он. – Почему такое волнение? Что значат эти гонцы, которые разносят неизвестные мне приказания?