Книга Сестра Солнца, страница 90 – Юдит Готье

Весть о победе, одержанной генералом Харунагой в Сумиеси, быстро дошла до Осаки. Ёдо-гими сама, с шумной радостью, пошла объявить об этом Фидэ-йори. Она не скрывала, что гордилась победой своего возлюбленного. Однако вскоре пришли крестьяне из Сумиеси и рассказали подробно обо всех происшествиях войны. Имя принца Нагато заменило везде имя Харунаги. Ёдо-гими запретила, под страхом строгого наказания, повторять подобную клевету; она рассердилась и измучила сына глупыми упреками. Фидэ-йори не возражал ей; вслух он превозносил Харунагу, а про себя благодарил своего безгранично преданного, верного друга.

К несчастью, другие события, более печальные на этот раз, заставили забыть радость первой победы: Иэясу не делал того, чего от него ожидали. Он не нападал на Осаку с юга: значит, генерал Сигнэнари бездействовал на острове Авадзи, а между тем его не могли отозвать. Похититель престола не пытался также прорвать ряды, которые перегораживали остров Ниппон: его армия, разделенная на маленькие отряды, плыла по морю, приставала в различных местах берега около Осаки, а затем, ночью, нападала и захватывала позицию.

Гашизука, генерал Иэясу, захватил, таким образом, соседнюю со столицей деревню. Эта новость, распространившаяся по Осаке, вызвала ужас. Солдаты сегуна были перерезаны. В минуту атаки их начальника, Усуды, не было: он пил сакэ в одном из окрестных чайных домиков.

Генерал Санада-Саемон-Йокэ-Мура хотел сейчас же напасть на победителей и сбить их с завоеванной позиции. Фидэ-йори просил его не делать этого.

— Твоя армия слишком малочисленна, чтобы осаждать деревню, – сказал он ему. – А если бы, к несчастью, тебя победили, город остался бы без защитников. Созови войска, посланные в Ямасиро, а до их прихода удовлетворимся защитой Осаки.

Йокэ-Мура повиновался с сожалением. Он наблюдал за врагом при помощи опытных шпионов.

Вскоре вернулись войска из крепости. Взволнованный, он ходил там день и ночь и, казалось, с беспокойством искал чего-то. В особенности ночью, в сопровождении одного только своего сына Даискэ, которому было всего шестнадцать лет, он без устали блуждал вдоль первой стены.

Часовые, видевшие, как он ходил взад и вперед с сыном, который нес фонарь, ничего не понимали в его поведении и думали, что генерал сошел с ума.

По временам Йокэ-Мура бросался на колени и прикладывал ухо к земле.

Даискэ задерживал дыхание.

Однажды генерал быстро вскочил, сильно взволнованный.

— Неужели это моя кровь шумит у меня в ушах? – сказал он. – Мне что-то послышалось. Послушай, сын мой, и посмотри, не ошибся ли я.

Мальчик стал на колени и в свою очередь приложил ухо к земле.

— Отец мой, – сказал он, – я ясно слышу отдаленные глухие и правильные удары.

Генерал снова стал слушать.

— Да, да, – сказал он, – я также хорошо слышу их. Это удары кирки о землю. Вот здесь! Они не уйдут от нас: мы спасены от ужасной опасности!

— Что это такое, отец мой? – спросил Даискэ.

— Что это такое! Солдаты Иэясу занимаются устройством подземного хода от лагеря, через город, овраги и до этого места.

— Возможно ли это? – вскричал Даискэ.

— К счастью, меня предупредил шпион о работе, которую они предприняли. Но никто не знал, где кончится подземный ход. Если б я покинул замок, как того хотел Фидэ-йори, мы бы пропали.