Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 1 – Виктория Северина

В тот вечер стол накрыли на двоих, хотя Мирель ещё с полудня знала, что ужинать они будут не как супруги. Она не смогла бы объяснить, откуда взялось это знание: никто из слуг не сказал лишнего, управляющий по-прежнему кланялся ей первым, а в малой столовой горели те самые семь свечей, которые зажигали каждый раз, когда лорд Эртейн оставался дома и не принимал гостей. Но за двадцать лет женщина учится распознавать перемены в муже раньше, чем они получают имя. В последние недели Адриан стал возвращаться поздно, дважды отменил совместную поездку в зимнее поместье, а вчера неожиданно спросил, удобно ли ей будет жить за городом весной. Мирель тогда подняла глаза от книги и ответила, что не собиралась никуда переезжать, после чего муж постоял у камина чуть дольше обычного и сказал, будто речь шла о совершенно постороннем человеке: «Конечно. Я просто подумал, что тебе давно хотелось больше тишины». Сегодня никакой книги рядом не было. Мирель сидела напротив него, положив ладони на колени, и наблюдала, как человек, с которым она прожила почти половину жизни, аккуратно отделяет ножом кожу от запечённой груши.

Адриан всегда умел говорить неприятные вещи после еды. Так было ещё в молодости, когда они снимали две комнаты над аптекой в нижнем городе и он мог до глубокой ночи спорить с наставником, а потом возвращался, промокший, усталый, с глазами человека, который уже всё решил, но пока не знает, как сообщить об этом жене. В те годы Мирель обычно чувствовала его настроение сразу, хватала за рукав, заставляла рассказать всё до того, как он успевал снять сапоги, и сердилась, если он начинал ходить вокруг да около. Теперь он стал верховным некромантом королевства, владельцем трёх поместий и человеком, которому даже придворные советники старались не задавать лишних вопросов. Она же каким-то незаметным образом перестала хватать его за рукава. Мирель вдруг подумала об этом, пока Адриан отодвигал тарелку, и не испытала ни обиды, ни сожаления; мысль пришла спокойно, почти бесцветно, как множество других мыслей последних лет. Именно это спокойствие почему-то показалось ей неприятнее ожидаемого разговора.

— Мирель, — произнёс Адриан, промокнув губы салфеткой и положив её рядом с тарелкой, — я попросил оставить нас одних не потому, что собираюсь говорить с тобой о делах дома. Есть вещи, которые муж должен сказать жене лично, даже если после этих слов она станет относиться к нему иначе. — Он замолчал, посмотрел на неё и, не дождавшись ответа, едва заметно нахмурился. Когда-то её молчание раздражало его; когда-то она вообще редко позволяла ему говорить без перебивания, особенно если чувствовала, что он заранее приготовил красивую речь. Теперь Мирель просто сидела и ждала. Адриан отвёл взгляд первым. — Я встретил женщину, — сказал он уже короче. — Её зовут Эстель Ларен. Она пророчица из западного дома, хотя это, вероятно, тебе известно. Последние месяцы она несколько раз работала при дворе. Между нашими дарами обнаружилась истинная совместимость.

Слово прозвучало почти буднично, и именно поэтому Мирель не сразу поняла, что должно произойти дальше. Где-то на площади за окнами ударили часы, в коридоре прошла служанка, стараясь ступать тише возле закрытых дверей, а на столе между супругами догорала одна из свечей. Истинность Мирель знала не из баллад. В песнях ею называли двух людей, которых сама судьба будто бы предназначила друг другу, но среди старых родов относились к этому значительно прозаичнее. Совпадение силы, редкость крови, высокая вероятность рождения ребёнка с сильным даром — вещи, о которых матери семейств говорили вполголоса, а мужчины обычно вспоминали, когда им становился нужен наследник. Мирель никогда не верила, что такая совместимость способна заставить человека любить. Видимо, Адриан тоже не верил, раз сумел двадцать лет прожить без неё. Она посмотрела на его руки, всё ещё сильные, почти не изменившиеся за последние годы, и спросила тем же ровным голосом: