Книга Невеста императора тьмы, страница 6 – Александра Royal

— Открой рот.

— Мама, — голос сорвался, — прошу тебя, ты же знаешь что я дала клятву, ты знаешь—

Пальцы сжались сильнее, рот открылся сам, и жидкость была горькой и жгучей и потекла по горлу, и Мириэль захлебнулась, закашлялась судорожно и резко, и мать уже отступила, убрала флакон, смотрела на дочь с тем тихим сытым выражением которое бывает у человека завершившего давно задуманное дело — и именно это было страшнее всего остального, что в этом взгляде не было совсем ничего похожего на боль.

Колени подогнулись, стражники держали, горло горело, мир качался и краски плыли — слишком яркие, потом сразу тёмные — и последнее что она увидела было небо над верхушками деревьев, голубое, почти невозможно голубое, как её собственные глаза.

Потом свет погас.

Сознание возвращалось обрывками, как будто кто-то собирал её по кускам медленно и без особого порядка.

Музыка. Далёкая, странная — тягучая, тёмная, она обвивалась вокруг сознания как дым, и поверх неё смех, звон кубков, гул множества голосов слившихся в один низкий давящий поток.

Её вели.

Ноги касались пола но шаги были чужими, тело двигалось само по себе без её воли и участия, и чьи-то руки держали её с двух сторон — крепко, но аккуратно, как держат что-то ценное и хрупкое, — и эликсир ещё жил внутри, тягучий и тёплый, обволакивал разум ватой и не давал ни за что зацепиться, и она видела свет факелов размытыми золотыми пятнами, лица смазанными тенями.

Все смотрели на неё.

— Да здравствует императрица! — ударило со всех сторон, и она поняла к кому обращались только когда что-то холодное коснулось её головы — лёгкое, металлическое.

Корона.

Надели пока она не могла возразить.

Зал был огромным — высокие своды уходящие в темноту, длинные столы с едой и кубками, фейри вдоль стен и за столами, кто-то с серебряной кожей, кто-то с тёмными крыльями, всё мелькало и плыло и голос в голове говорил смотри, запоминай но ни за что нельзя было зацепиться. Её усадили, и перед ней был стол, и запах жареного мяса и вина добрался сквозь вату, и есть она всё равно не могла — сидела прямо, неподвижно, как кукла в белом платье с чужими волосами и короной на голове.

Рядом с ней была тьма.

Густое живое присутствие которое давило не на тело а на что-то глубже — она скосила взгляд и увидела тень в форме человека, клубящуюся вокруг него, скрывающую черты так плотно что ничего нельзя было разобрать, только силуэт, высокий и неподвижный, и он сидел рядом с ней так словно этот зал и этот шум не имели к нему никакого отношения.

— За Императора! За союз! За императрицу!

Кубки поднялись.

Мириэль смотрела прямо перед собой — на свечи, на еду которую не ела, на собственные руки в перчатках с золотыми браслетами — и мир снова начал гаснуть.

Потом её несли.

Потолок двигался над ней — тёмный камень, редкие факелы, длинные коридоры — и держали легко, совсем легко, как будто она ничего весила, и голова лежала на чьей-то широкой твёрдой груди, и под тканью медленно и ровно билось сердце, спокойное как у того кто никогда никуда не торопится, и тепло шло сквозь ткань — живое, настоящее, и она вдруг поняла что это единственное тёплое за весь этот день, с того самого момента когда коснулась холодных пальцев Лианны.

Эта мысль прорезала вату, она попыталась поднять руку — и темнота накрыла снова.