Книга Попаданка для дракона. Факультет гарпий, страница 116 – Ингрида Пюли

На мгновение её взгляд стал растерянным и обиженным. Казалось, она собиралась заплакать, но миг прошёл, и холёное лицо красавицы снова сделалось непроницаемым и спокойным.

— Это ложь!

— Ты была уверена, что в следующем месяце станешь его женой, поэтому и рискнула. Однако болотная лихорадка оказалась проворнее. И невеста осталась одинокой, но связанной заклятием, которое отменит только её смерть. Оно ставило на тебе крест, как на перспективной невесте. И ты решилась на обратку, верно? Не смотри так на меня, у Драконов свои источники информации.

— Ты всё выдумал, — ответила Лилиан, но по её лицу пробежала судорога, и слова прозвучали блекло, только подтверждая правоту сказанного. — Никто не поверит.

— Возможно, но достаточно людей были свидетелями ваших чувств, чтобы засомневаться. И не забывай, Маги Севера захотят проверить слух до заключения союза.

Я получил пощёчину и был этому рад. Значит, сестра не обманулась в своих догадках!

— Да будь ты проклят со своей фурией! — Лилиан вырвалась и забралась с ногами в кресло. Её била дрожь.

Я чувствовал себя палачом в пыточной, но ради своего будущего, ради Анны, был обязан довести дело до конца.

— Почему тебе так хочется выйти замуж? Неужели всё равно за кого?

Лилиан спрятала лицо, уткнувшись в колени.

Я заколебался: железная грандина плакала⁈ По-настоящему, не для виду и не ради выгоды⁈

— Вы все самовлюблённые идиоты, не стоящие и его мизинца! — Лилиан подняла мокрое от слёз лицо. Я отступил и стушевался, чувство вины захлестнуло меня. — Я не жалею о той клятве! И дала бы её снова, вернись время назад!

— Прости, я не знал, что у вас было глубокое чувство, — растерянно ответил я, желая в данный момент оказаться как можно дальше от этой комнаты, в которой витали призраки прошлого.

— Конечно! Разве Драконов волнуют чужие чувства? Ты всегда был избалованным сыном своей матери. Использовал всех и каждого, если они могли быть тебе полезны!

В словах Лилиан отдавала полынью горькая правда: я раньше и впрямь мало заботился о том, чтобы нечаянными фразами или поступками не ранить чужое сердце, не задеть чужую душу.

Прежнему баловню дома Ладонов казалось естественным, что его желаниям угождают, если те не противоречат уставу дома.

— Ты права, я был таким, — я сделал акцент на слове «был». — Но ведь и ты старалась меня использовать?

— Разве плохо иметь много дочерей? Угнар говорил, что мечтает, чтоб они все походили на меня. В чём же я виновата? Что слишком сильно любила того, с кем так и не разделила ложе?

— Скажи честно, Лилиан. От твоего ответа многое зависит.

Я сел напротив и подвинул кресло ближе к девушке. Та перестала плакать и пристально посмотрела на меня, как бы невзначай, откинув густые чёрные пряди волос, оголив белоснежную кожу груди.

От Лилиан дурманяще пахло сладкой водой с горькими нотами ванили.

— Если бы ты могла всё вернуть назад, отдалась бы Угнару, зная, что тот вскоре умрёт, и ваша любовь не окрепнет на алтарном камне?

— Наверное.

Девушка смутилась, на миг сделалась хрупкой и обиженной маленькой девочкой, и я усмехнулся. Это и был ответ.

Лилиан всегда любила только себя.

* * *

— Конечно, нет, — продолжил я.

Жалость улетучилась как морок, и я увидел бывшую невесту в истинном свете: карьеристка, которая вместо должности добивалась удачного замужества.