Книга Попаданка для дракона. Факультет гарпий, страница 87 – Ингрида Пюли

— Я вернусь к обеду, — бросила она и поспешила к выходу.

Я же вернулась в комнату и обнаружила, что пришло письмо от Карла.

Карл

Я всегда терпеть не мог осень: каждый раз она становилась предвестником проблем и краха надежд.

Но этот год стал особенно неудачным: я встретил девушку, которую больше всех в Дальнем мире хотел назвать женой, а готовился к помолвке с другой.

Я посмотрел на часы, висевшие над камином. Совсем скоро она явится, и семейный ужин превратится в тягостную обязанность.

Дорого бы я дал, чтобы за столом приветствовать ту, другую, которая снилась каждую ночь и мерещилась в каждой встречной.

И угораздило меня влюбиться по-настоящему! Как это получилось, что желание обладать красивой и необычной девушкой переросло в такое крепкое чувство⁈

Я много раз жалел, что она зеркальная: на обычную гарпию не велась бы охота.

Впрочем, ему мне льстило. А потом я понял, что она не невинна.

Кровь бурлила каждый раз, стоило представить, что моя женщина извивалась под кем-то другим и также стонала, закатывала глаза и прерывисто дышала. В такие минуты я желал разорвать её и съесть ветреное сердце.

— Ты ещё не одет? — голос матери звучал как музыка. Гранда Ладон ходила неслышно и легко, будто прожитые годы и многократные роды не наложили на фейри отпечатка.

Узкая белоснежная ладонь легла мне на плечо, я почтительно поцеловал её и пододвинул соседнее кресло ближе к огню.

— Садитесь, матушка! Я принесу вам плед.

— Карл, брось этот официальный тон. К тому же я ненавижу огонь! — раздражённо отозвалась мать, но в пододвинутое кресло села.

Я укутал её плечи плюшевым пледом и устроился рядом. Моя хитрая мать никогда не начинала разговор с той темы, ради которой пришла. А если осмелилась переступить порог кабинета, где всегда ярко горел священный очаг, значит, причина и впрямь из ряда вон выходящая.

Я прижался к её ладони щекой и заглянул в глаза. Нет, не ошибся!

В голубых, почти прозрачных очах матери плескалась озабоченность и испуг. Но этикет предписывал молчать и ждать, пока Самелия Ладон заговорит первой.

Я спрятал усмешку: надолго её не хватит, а после — не остановишь.

— После равноденствия надо объявить о помолвке, — начала мать издалека, откинув назад свои длинные белоснежные волосы.

Я облегчённо выдохнул. Значит, её просто тревожит предстоящая перемена в семье. Последний из сыновей скоро обзаведётся собственным домом, и Фильстанг, скромное родовое гнездо, станет слишком большим и пустым для двоих.

Отец всё время в Совете, иногда и ночует там. Бедная мама! Она терпеть не может одиночество и пустые коридоры, находя успокоение только в мраморной ванне, похожей на небольшое озеро.

— Мама, я никуда не денусь!

— Мне неспокойно, — она зябко повела плечами и поплотнее закуталась в плед. — У тебя всё хорошо?

— Конечно!

Я ответил слишком поспешно? Сейчас пристанет и душу вынет, но до правды докопается.

— Как с вами, Драконами, тяжело! — фыркнула она и напустила строгий вид. — С ума можно сойти! К чему эти замалчивания? Спросили — ответил, и всё ясно. Нет, надо говорить недомолвками и отводить глаза, когда пытаешься солгать!

Мать встала и, сбросив плед, принялась расхаживать по комнате, напоминая сейчас больше грифона, чем воздушную фейри озёр и рек.