Книга Ведьма. Треугольник судьбы, страница 39 – Любовь Фомина

— Пойдем с конца, — жующе диктует Кристиан свои условия. — Ты обратишь на себя много внимания, слишком много. Зная тебя, оно не нужно. Умение использовать все эти заклинания будет указывать на принадлежность твоей магии к одной из двух каст, причем, обрати внимание, считающихся практически утерянными. Универсальная магия есть у: а — охотников, б — первозданных ведьм. Охотником ты явно быть не можешь, поэтому тебя будут подозревать в родстве с ведьмами.

— Он что-то подозревает, — задумчиво произносит Ванесса, но, к счастью, никаких действий не предлагает.

— А ведьмы… они… — Пытаюсь я как-то сформулировать вопрос, чтобы не подставиться под перекрестный огонь.

— Ванесса была последней ведьмой, которую заточили в сосуд и пожизненно изгнали. — Понимает мой намек Кристиан и сразу же подхватывает разговор, позволяя мне чуть расслабиться и не придумывать множества слов вокруг описания одного.

— И она никак не может вернуться?

— Арина, осторожнее с вопросами, — угрожающе звучит Ванесса в голове, намекая на возможную расправу, причем, скорее всего надо мной же.

— Никаких шансов, — отрицая все, вертит головой охотник. — Оттуда, куда ее отправили, невозможно вернуться.

— Но причем тут я? — Вопрос сам собой срывается с моих губ.

— Арина, — вновь зловеще Ванесса напоминает о себе.

— Почему у меня такая магия? — Не останавливаюсь я.

— Закрой свой паршивый рот! — Перестает сдерживать себя ведьма.

— Замолкни. Цыц. — Обращаюсь я к Ванессе, потому что достала уже. Везде пытается увидеть разоблачение, почему-то кто-то обязательно должен раскрыть ее хитрость.

— Откуда она могла взяться? — Смотрю я на Кристиана, требуя правды.

— Я не знаю, — слишком просто разводит он руками. — Наверно, эти вопросы лучше оставить до следующего раза…

— Следующего не будет, — будто отвечая ему, трещит рассерженный голос Ванессы.

— … а может и не зацикливаться на них. — Словно все слышит, заканчивает свою фразу Кристиан. — Не всегда можно найти ответы. Иногда лучше принять что есть, как данность.

На том мы и заканчиваем. Голова трещит. Причем, я не понимаю, от чего больше: от новой услышанной информации или неконтролируемых параноидальных криков Ванессы.

И ведь ее поведение заставляет меня задуматься. Вдруг все эти страхи — не мои. Если они принадлежат Ванессе, а я принимаю их, как родные?

Я не повторяю ошибок прошлой ночи. Пока еще Кристиан не спит, я двигаю свой мешок поближе к его спальному месту. Так будет спокойнее. Тем более, что перекладывание паранойи на Ванессу не снимает с меня ответственности за панику (и главное — за недосып).

Глаза почти удается сомкнуть после долгих размышлений. Долго не дает покоя чувство неправильности, будто что-то не так. Опасения и напрасные волнения усиливаются, хотя поводов для этого нет. Но мне почти удается успокоить себя.

— Ри, спишь? — Практически бесшумно спрашивает Кристиан, не шевелясь.

— Да. — Шепотом отвечаю я, но все же громче своего собеседника.

— Зря. Медленно готовься встать. Не дергайся. — Все также практически невесомо произносит Кристиан. Причем говорит совершенно противоречащие друг другу вещи. Поэтому я продолжаю лежать, как лежала.

Еле уловимый шорох листвы раздается у изголовья. За ним следует короткий порыв ветра, но шорох листьев уже слышится иначе. Слабое тепло от дыхания тонкой струйкой долетает до лица. Чувствуется зловоние, и, кажется, у меня сейчас остановится сердце. Встать страшно, ведь тогда я увижу, что беспокойства не пусты. И Кристиан никакого знака никак не дает. Чего он ждет?