Книга Ведьма. Треугольник судьбы, страница 86 – Любовь Фомина

— Арина, нет! — тут же кричит Кристиан, стоит мне сделать шаг на улицу.

— Объясни хотя бы, почему эта идея так плоха.

— Почему так плоха? Серьезно? Я тебе должен рассказывать о том, что Ванессе нельзя доверять?

— Кто ж еще.

Кристиан рычит. Кажется, даже воздух вокруг него раскаляется. И становится так тепло, словно я стою вблизи открытого огня. Он ходит туда-сюда, но вместо успокоения, начинает злиться еще сильнее.

— Ей нельзя доверять. На этом точка. Мы не будем это больше обсуждать. Никогда! — разгневанный Кристиан кричит мне в лицо, враз сокращая дистанцию между нами. Его глаза излучают огонь, а изумруд сменяется чернотой.

— Ты мне сейчас честно скажи, — шепчу я, — ты за кого сейчас так переживаешь? За себя? Или за Ванессу? Все еще хочешь спасти ее, чтобы …

Мне приходится замолчать. Кристиан закрывает глаза, шатаясь на месте, при упоминании спасения ведьмы. А потом открывает их, и в глазах вновь сверкает изумруд. Выводы делаются сами собой.

И как я могла хоть на мгновение поверить в то, что Кристиан был честен со мной? Он не отпустил чувства к ведьме, с которыми жил еще до того, как она зачаровала его. Я всегда была лишь куском человеческой плоти, который являлся одним из этапов достижения цели.

Будто пелена в один миг слетела с моих глаз. И мир тут же окрасился во множество серых оттенков. Все это время я жила лишь иллюзиями. И права была Деба в том, что нельзя доверять охотнику. Инир не зря пытался меня оберегать. Но, к сожалению, уже ничего нельзя изменить. Остается лишь доигрывать партию, отведенную мне в этом многовековом спектакле, сценаристы которого Ванесса и Кристиан.

— Я помогу, — тут же говорю я, избавляя Кристиана от долгих объяснений.

Он только открывает рот, чтобы … да даже не знаю, для чего. Разве что выразить благодарность. Но это Кристиан, а значит, долго придется ждать, пока он сформулирует и произнесет слова, хоть немного схожие с обычным «спасибо». Так что я сразу же возвращаюсь в дом.

Гил по-прежнему сидит за столом, допивая чай. Только он поднимает на меня глаза, как я, опережая все вопросы, киваю ему.

— Я все сделаю, — жестко добавляю я. И уже Гил, словно ждавший все это время своей очереди, выходит на улицу. А я заваливаюсь на кровать и сворачиваюсь калачиком у стенки. Все чувства, что скопились в горле, я сдерживаю. Начинает трясти, руки дрожат, и так даже проще оказывает сдержать слезы. Они сейчас ничем не помогут. А лишний раз растрачивать свою драгоценную горько-соленую жидкость на всяких негодяев смысла уж точно не имеет. Надо собраться и сделать все, что в силах. Как будто теперь передо мной появляется четкая цель — показать всем, но в первую очередь самой себе, что я все выдержу, все смогу. И ничто меня не способно сломить.

Весь следующий день мы обсуждаем план. Огонь энтузиазма уже не разгорается во мне. Я спокойно веду диалог, не задаю лишних вопросов, ничего не предлагаю. Зачем так растрачивать себя, когда все уже решено? Надо лишь понять задачу и порядок действий, а дальше будь как будет. Повезет — здорово, не повезет — останется на их совести, хоть я и сильно сомневаюсь в ее существовании.

Остаток дня Кристиан пытается заново научить меня магическим приемам. Ничего не выходит. Магии Ванессы во мне не осталось, а значит, это совершенно другая энергия, которую надо почувствовать, начать управлять ей. Но проблема оказывается в том, что я ничего не ощущаю. Вот совсем. Словно и нет никаких магий, и никогда не было. Парадокс. В магическом мире без этого не живут, но я жива, а магии нет.