Книга Ведьма. Треугольник судьбы, страница 91 – Любовь Фомина

Но вот он резко бросает мою руку и, не отрывая от меня взгляда, пятится назад.

— Подними меня, — вновь звучит командный тон. — Вспомни физический контакт, мысленно нащупай тело, а потом реши, что хочешь поднять его.

Я стою в ступоре и не шевелюсь. Мысли путаются. Кристиан, толком не объясняя, что, как и для чего учит меня тому, что я осознать не в силах. Конечно, я пытаюсь сделать, что он просит, но ничего не происходит.

— Давай! — кричит он, подгоняя меня, чем совсем не помогает.

Я в ответ лишь развожу руками. Тогда Кристиан начинает злиться. Он скидывает с себя плащ и с озлобленным выражением лица движется ко мне.

— Глупая девчонка! — внезапно восклицает он, и разгорающееся пламя в его глазах начинает вторит словам, выплескиваясь наружу и осыпаясь магическими брызгами на траву. — Даже простейшего заклинания сделать не можешь! Ты — худшее, что со мной было. И лучше бы я терпел Ванессу в мозгах, чем смотрел сейчас на тебя!

Что-то внутри меня щелкает, словно включают свет. Ничего, казалось бы, не значащие слова заедают в голове, как пластинка. Мои опасения по своему месту в этом мире без способности к магии оказываются озвучены и, что страшнее всего, не мной. Кристиан буквально унижает меня, причиняя вполне реальную боль.

— Я отдам тебя Ванессе. Доберусь до тебя, — кричит он, находясь от меня на расстоянии пяти метров, — стукну чем-нибудь по башке и вернусь к Ванессе!

Инстинкт самосохранения спит. Совершенно не заботят его эти слова, но вот самолюбие оказывается сильно задето. Я облизываю верхнюю губу и хищно уставляюсь на Кристиана. Вот, значит, чего он хочет? Поиграть на нервах? Хорошо, я принимаю вызов.

Выставляю руки вперед и представляю, как Кристиана откидывает назад. Маневр срабатывает. Тогда я, начиная входить во вкус, нащупав его физическое тело, словно на самом деле его касаюсь, поднимаю вверх и начинаю крутить. Кристиан явно поддается, никак не защищаясь. Либо же я что-то не знаю о его извращенных фантазиях, благодаря которым все происходящее сейчас он воспринимает, как бесплатный уморительный аттракцион. Я отпускаю его, но не успевает тело охотника коснуться земли, как подхватываю его и вновь поднимаю на бешеной скорости.

Я хочу, что Кристиан, который так любит давать уроки, сейчас в полной мере ощутил на себе свой же учительский энтузиазм. И, может быть, когда-нибудь научится за языком следить. Я — его худшее, ага, конечно. Свежо предание, да верится с трудом — как говорится.

И я вновь отпускаю его, оставляя в свободном падении. Но на этот раз уже не ловлю. Он падает на траву, но замедляется перед «посадкой», чтобы смягчить удар.

В голове вновь проносятся его слова, как будто я ищу новый повод отыграться за все, что он мне успел сделать, отомстить за всю ту душевную боль, что Кристиан мне причинил. И раз я сейчас могу это сделать, а охотник — более того — позволяет это сделать, продолжаю свое веселье.

Нащупываю, что же конкретно настолько сильно задело меня в его словах, и нахожу. Ведьма.

Сравнение с Ванессой еще больше злит меня, и я, глядя на ближайший холмик, вырываю огромный кусок земли, поднимаю его выше и обрушиваю на Кристиана. Он защищается щитом. Я мысленно скручиваю одну его руку — она тут же уходит за спину в реальном мире, и щит слабеет. Тогда поднимаю руки вверх, представляя, как поднимаю еще пласт земли. И вот он накрывает Кристиана, прижимая к земле. Тускло все еще горит щит, и я завожу за спину вторую его руку, мысленно держа там и первую, поднимаю все его тело вверх и бросаю в образовавшуюся яму. Сверху, больше для визуального эффекта, присыпаю его землей, которая незадолго до этого здесь и лежала.