Книга Без паники! или Влюбиться любой ценой, страница 104 – Любовь Фомина

Он оказывается совсем близко. Я пытаюсь нащупать что-то еще руками на столе, но предварительная уборка, которой я тоже пыталась занять свое время, оказывается совсем не на пользу. Михаил хватает меня за кисти рук и притягивает к себе. Я пытаюсь вырваться, но ничего не получается, ведь я оказываюсь еще и зажата. С одной стороны от меня Михаил, за ним стол, так что его назад никак не откинуть. За мной стоит стул, упертый в панорамное окно с видом на улицу. Ведь с самого начала я говорила, что планировка кабинета отвратительная!

Дергаться я перестаю, так как это оказывается напрасной тратой сил. И устав разглядывать пуговицы на рубашке, я поднимаю голову, ненавидяще смотря Михаилу в глаза. И тут мы с ним встречаемся взглядами.

Отпусти.

Успокойся, — спокойно произносит он, как будто не воспринимая меня всерьез.

От-пус-ти, — говорю я и на всякий случай еще раз дергаю руками на себя, проверяя, не ослабла ли его хватка. Мне становится совсем нестерпимо рядом с Михаилом. Я пытаюсь заставить запретить себе думать вообще, потому что все мысли, что сейчас лезут в голову, касаются только его прикосновений.

Тиихо, тихо, тихо. Перестань, — совсем тихо говорит Михаил. Выходит это даже несколько интимно. Но быть уверенной я в этом не могу, потому что сейчас все мои мысли крутятся только вокруг этого. — Что произошло?

Ничего. Ты меня просто бесишь. — Прищуриваюсь я и пронзительным взглядом упираюсь в его глаза.

Это взаимно, можешь не переживать, — улыбается Михаил. — Я тебя сейчас отпущу, хорошо? Только не бросайся на меня.

Я не сразу понимаю смысл его слов. Перед глазами возникают совсем другие ассоциации. Я даже немного теряюсь, потупляя взгляд и начиная бегать глазами по сторонам. Михаил замечает мое замешательство. Но оправдываться я перед ним не собираюсь! До меня доходит, что он имеет в виду, и я беззвучно киваю, возвращаясь своими глазами к его. Голубым. Глубоким. Красивым … Слишком холодным.

Хватка Михаила сначала ослабевает. Я ничего не говорю и не делаю на это. Даже руками не шевелю. Тогда он действительно отпускает мои руки, оставаясь стоять слишком близко. Наконец, и я отпускаю руки, но не сразу, а выждав несколько секунд. И делаю это медленно, чтобы лишний раз не вызвать подозрений у Михаила в своих действиях и не чувствовать вновь тепло его рук.

— Ненавижу тебя, — говорю холодно и ровно прямо в глаза Михаила. А после беру со стола телефон, не отводя глаз от его лица, и обхожу мужчину. И пока я иду по кабинету до двери, Михаил не произносит ни слова мне в ответ. Кажется, он так и продолжает стоять на все том же месте.

А я держу себя в руках до самого конца, пока не прячусь от всех вокруг в туалете. Сейчас это, наверно, самое безлюдное место. То, что мне и нужно. Я опираюсь руками о раковину, оставляя телефон рядом, и смотрюсь в зеркало. Очень странно. Я вижу свое отражение, на меня смотрят мои глаза, черты лица те же, что и неделю назад. Это я. Но почему-то внутри я ощущаю себя совершенно другим человеком. Раньше я никогда бы не позволила себе бросаться предметами в коллегу, как и в любого другого человека. Не стала бы пытаться спрятаться за маской безразличия. Не избегала бы человека, кем бы он ни был. Я всегда была прямолинейной в своих высказываниях. Не стала бы ничего скрывать. И тем более, говорить про ненависть, которой не испытываю. Да и бесит меня не столько Михаил, как мое отношение к нему. Да, порой он неприятный и отталкивающий. Но если подумать, то мне нравится это. Сколько бы раз он не пытался меня уколоть словами, никогда не делал это со злости или с целью обидеть. И хорошие качества в нем тоже имеются. Вот только я в упор отрицаю их. Ведь проще пытаться ненавидеть его, чем признаться себе, в первую очередь, а потом уже и ему, что это все напускное, и на самом деле за моим таким поведением скрывается нечто совсем иное.