Книга Без паники! или Влюбиться любой ценой, страница 121 – Любовь Фомина

— Давно не виделись, — мерещится мне знакомый голос Михаила над ухом. Совсем с ума уже схожу, видимо. — Что рассматриваешь?

Я отрываю взгляд от кроссовок и поворачиваю голову. Нужно же убедиться в том, что у меня звуковые галлюцинации начались. Это все из-за стресса. И волнения. И самого Михаила.

Но нет, мне ничего не кажется. Михаил собственной персоной сидит рядом со мной. А ведь буквально минуту назад тут была женщина, все время поправляющая свои волосы, глядя в зеркало от косметички.

— А ты как тут?

— Поменялся, — довольно улыбается Михаил.

— А зачем? Отдохнул бы от меня. Такую возможность упускаешь.

— Хочу лететь рядом с тобой. — Слишком легко произносит Михаил, отчего мне становится труднее поверить в это.

— А остроумные ответы закончились?

— Аня, я серьезно.

Но наш разговор не может больше продолжаться. Самолет начинает набирать скорость, а меня вжимает в кресло. Еще немного и я сама стану креслом.

Самолет взлетает, и я машинально хватаю руку Михаила, сдавливая ее. Он никак не реагирует. Более того, он еще крепче берет меня за руку.

— Почему ты не сказала, что боишься летать? — Спрашивает Михаил спустя полчаса, когда полет уже становится ровным, а меня перестает потрясывать. Это, я кстати, замечаю только сейчас.

— А я и не боюсь, — невозмутимо говорю я и отпускаю руку Михаила.

— Да, я заметил.

— Это ничего не изменило бы, — признаюсь я не сразу, но … все-таки делаю это.

— Ты права, не изменило бы, — подтверждает мои слова Михаил и возвращает мою руку в свою.

Мы в самолете, мне страшно — и это совсем не та ситуация, когда можно разбрасываться поддержкой. Если предлагают, то надо соглашаться. Если берут за руку, то сжимать еще крепче. И на последнем для меня по важности месте оказывается то, что эту поддержку оказывает Михаил. Сейчас это всего лишь имя.

Самолет, наконец, приземляется, моя тревога утихает вместе с этим. И когда я двумя ногами оказываюсь на твердой земле, то полностью прихожу в себя. Михаил забирает наши вещи, и мы отправляемся до отеля. Дорога оказывается хоть и долгой, но не тяжелой. Самое то просто посидеть и полюбоваться пробегающими мимо пейзажами после волнительного перелета.

Когда мы подъезжаем к отелю, то оказывается, что нас уже давно ждут. Девушка встречает нас как почетных гостей и провожает до номера. Фразы «один номер» и «общий номер» пугают, то все же оставляют надежду на то, что там будет несколько спальных мест. Но все мои надежды разбиваются вдребезги, когда девушка подносит ключ-карту к замку, и дверь открывается. Это, без сомнений, очень красивый номер. Не вычурный, сдержанный, но симпатичный и уютный. Спокойные тона, минимализм, приятные глазу цвета и текстуры. Нет сотни бесполезных подушек и стульев, которые меня всегда раздражали, когда я периодически оставалась с отцом, берущим меня на свою работу, в отелях, ожидая, когда окончится его встреча, чтобы поскорее уехать домой. Но это все было в черте большого города или слегка за ней. А тут, считай, совсем другая культура, хоть и страна все та же.

— А кровать всего одна, — резюмирую я, когда мы с Михаилом остаемся наедине.

— Вчера тебя это не смущало, — начинает сразу же развешивать он свои вещи, успев только руки помыть сразу же, как мы вошли. Будто шел в номер только ради этого.