Книга Без паники! или Влюбиться любой ценой, страница 161 – Любовь Фомина

Основной поток людей подходит к концу, и я встаю. Напоследок прощаюсь с Алексеем Петровичем и выхожу в коридор. На меня тут же налетает некая девушка, которая очень торопится и совершенно не смотрит под ноги. Она врезается в меня, чуть ли не выбивая все документы из рук.

— Изви… — Начинает она, поднимая голову. — Ты?! — Чуть ли не в бешенстве выдавливает из себя Настя, которая Лия.

— Добрый день. Да я, такое бывает. — Совершенно спокойно и даже монотонно отвечаю я, слишком уставшая от всего, особенно от ожидания, пока Миша появится в сети. И даже случайная встреча с его бывшей меня сейчас никак не волнует.

— Ты что тут делаешь?! — Шипит она совершенно безосновательно.

— Работаю? Странный вопрос, конечно, когда сама же знаешь ответ.

— А знаешь! Я тут тоже теперь работаю! Ну то есть не прямо здесь, а на своего отца. У него контракт с вашей организацией, — последнее слово Настя чуть ли не выплевывает из себя, будто пытаясь поразить меня ядом для скорейшего устранения конкурентки.

— Молодей, — вздыхаю я. — Поздравляю. Работай тут, старайся, а я пойду. У меня еще много дел, не хочу тратить на тебя свое время.

— Можно было бы и поуважительнее!

— Удачи, — выставляю я руку, мысленно махая на прощание, и разворачиваюсь в нужную сторону.

— Сбежал от тебя Миша, да? — Вякает Настя мне в спину.

— Никто не сбегал. — Приходится мне развернуться, чтобы не оставлять такое громкое высказывание без ответа. Ведь именно так офис и полнится слухами. Но брови хмурятся сами собой, как будто вместо меня задавая Насте немой вопрос «чегоо?»

— Ну, ну, строй тут из себя. Я все знаю! А ты даже не знаешь, что Миша уехал.

— Знаю, — скрещиваю я руки на груди, прищипывая двумя пальцами документы и прижимая их к себе.

— Далеко-о-о уехал.

— Тоже знаю.

— Прям сам позвонил и рассказал? — Не унимается Настя, так и пытаясь подловить меня на чем-то. Но не на ту напала. Если она хочет таким образом пошатнуть мою уверенность, то не тем занимается. На пустые слова чужого мне человека я точно реагировать не буду. Я росла в таком обществе, что если бы принимала и пропускала через себя все слова говорящих вокруг, то давно бы сошла с ума.

— Ты сейчас что от меня хочешь? — Задаю я вопрос в лоб вместо ответа на вопрос, ведь любой Настю не устроит.

— А мне он позвонил, — ведет она диалог будто сама с собой, стараясь выплеснуть ну прямо все, что знает и не знает, чтобы только кольнуть меня побольнее. — Вот вчера прям звонил, сказал, где он, что делает, когда вернется. А тебе я ничего не скажу! Поняла?! Он выбрал меня, а не тебя. Меня!

— Удачи, — строю я вымученную улыбку и разворачиваюсь. Не хватало мне сейчас еще и бредни сумасшедшей слушать.

Настя какое-то время еще выкрикивает что-то, стоя все там же в коридоре, но я уже не слушаю. Выключаю у себя такую функцию, настраиваясь на другую волну и начиная в голове пропевать песни, которые первыми придут на ум. Все продолжается до тех пор, пока я окончательно не покидаю пространство коридора, закрываясь за дверью своего кабинета.

Что это было? Зачем? Неужели Настя готова так низко пасть, лишь бы рассорить меня с Мишей? Думает, я поведусь на эти старые уловки? Особенно, если учитывать, что она говорила раньше, и как себя вела, то сегодняшнее ее поведение не внушает никакого доверия. Да и если бы Миша ей действительно позвонил, то я бы точно узнала об этом первой же. Будто Настя настолько непредсказуемая. Сразу же стала бы мне написывать и названивать, хвастаясь и унижая. Скорее всего, что и логичнее, Миша связался с Ангелиной Федоровной, а та уже позвонила Насте, чтобы все выложить. К тому же и Настя, наверняка, не стала бы соглашаться на такую работу, где нужно бегать между фирмами, переносить бумажки и составлять всевозможные соглашения. Слишком много действий для нее. Но если поощрением за них будет официально разрешенное пребывание рядом с Мишей, то ясное дело, Настя от такого не откажется. Одно дело она сама стала бы за ним бегать. Это Мишу точно рассердило бы. Но раз работа и ничего не поделать … От безвыходности как будто бы было проще смириться со всем.