Книга Без паники! или Влюбиться любой ценой, страница 32 – Любовь Фомина

Но об утраченных возможностях приходится узнать в последний рабочий день. Мое тело наотрез отказывается от вынужденного режима. Я не слышу ни один будильник. И просыпаюсь лишь тогда, когда в третий раз (как узнаю чуть позже), мне звонит заведующая уже сама. Я уже как час должна быть на работе. А я сплю. Вот ведь! Да мне «ужасный сотрудник месяца» положена награда.

Но приходя на работу я сразу же без объяснений приступаю к обязанностям. И только заведующая попадается мне на глаза, я ловлю ее и вполне доходчиво объясняю, что больше я на подобные замены не соглашусь, максимум выйду в третий день. И то подумаю. Организм ни физически, ни морально не выдерживает такого перенапряжения и просто выключается.

Да и ко мне не имеют права применять дисциплинарные взыскания и наказания. Я сразу иду ва-банк с этим заявлением, увидев утром докладную на меня от ночной воспитательницы. Не она работает пятый день подряд, а я. Но ей то все равно, в чем меня обвинять. А я знаю законы и свои права. Так что от ошарашенной заведующей я ухожу победителем всей ситуации.

Победителем … Ага. Так я думаю первые пару часов. А потом меня вызывают на ковер к директрисе. Но я уже настолько задолбалась, что совершенно не волнует, как сильно меня будут ругать и что станут требовать взамен моей вызывающей выходке. Я готова отдать отпор всякому, кто попытается еще хоть раз подмять меня под себя.

— Садись, — спокойно произносит директриса, показывая мне на диван, пока наливает себе в чашку содержимое некоего пузырька. — Корвалол. — Добавляет она, замечая движение моих глаз.

— Вы меня вызывали? — Спрашиваю я, скорее уточняя и показывая готовность к разговору.

— Да, вызывала. Анечка, я хорошего о тебе мнения. Но твоя коллега, которая работает днем, сказала мне кое-что. — И директриса резко замолкает, выдерживая драматическую паузу. Видимо, хочет произвести словесный фурор и безумно меня удивить. Но я сейчас готова ко всему. Обвиняйте, ругайте, увольняйте. Да что хотите.

— Что-о? — Протягиваю я, подсказывая, что диалог то надо продолжать. Время идет, а меня потом за это же длительное отсутствие еще и ругать будут, что детей оставила, хоть и взрослых.

— Твоя сменщица сказала мне, что ты воруешь детские игрушки для песочницы.

— Чего? — Совсем не веря своим ушам, соскакивает у меня с языка. Признаю, удивить все же получилось. Вот так поворот …

— Вот и я удивилась! — Совершенно не искренне размахивает директриса руками.

— Но … зачем мне? — Пытаюсь я найти хоть какую-то логику. — У меня то и детей нет. А я сама не увлекаюсь песочными замками.

«Мне и вполне реальных хватает», — хочется добавить, но я вовремя закрываю рот и не болтаю лишнего.

— А младших братьев и сестер у тебя случайно нет? — Как бы невзначай спрашивает женщина, все еще подозревая меня.

— Нет.

— Хм… — Задумывается она, видимо, пытаясь придумать еще какую-то причину, доказывающую правоту моей очевидной ненавистницы. — Знаешь, я всегда была о тебе хорошего мнения. И рада, что ты не воруешь. — Корчит она гримасу, чем-то схожую с улыбкой.

— Я могу идти?

— Да, работай.

И я выхожу из кабинета начальства в полном недоумении того, что сейчас произошло. Неужели здесь так ведутся все дела? Или меня просто отпустили, не найдя предлога, в чем еще уличить?