Книга Дракон подождет до четверга, страница 8 – Ramule

Сыч не был другом. У Аны вообще почти не было друзей.

Но несколько раз его сведения оказывались полезными. Однажды он помог найти старую дачу, где бандиты, требовавшие выкуп, держали маленькую девочку. В другой раз — вывел на человека, продававшего чужие документы. За деньги Сыч готов был на все, а за хорошие деньги — мог сделать и невозможное.

Разговор вчера получился неожиданный. Пожалуй, это было впервые, когда Сыч не знал того, о ком говорил.

— Есть один тип. Странный. Очень странный. В «Северной» живет.

— В гостинице?

— Ага. Третий этаж. Номер то ли триста двенадцать, то ли триста девятнадцать. Я уточню.

— Что значит странный?

Сыч шумно дышал в трубку. На фоне играла музыка, кто-то смеялся, звякали стаканы.

— Не как все. Понимаешь? Не пьет, не курит, баб не водит. Выходит не часто и, обычно, ночью. Чем занимается, никто не знает. Но не это самое главное. К нему последняя девка заходила. Ну та, которая после твоей сеструхи пропала.

Ана замерла. Она хорошо помнила фото этой девушки. Ее звали Марина Кострова. Обнаружили ее спустя пять дней после пропажи.

Труп был обезображен, в одном ботинке. Около виска в ее черных волосах появилась тонкая седая прядь.

— Встретимся завтра, — сказал Сыч. — В одиннадцать утра. В холле «Северной». Только одна приходи. И деньги принеси.

— Если врешь, пожалеешь.

— Я всегда жалею, когда с тобой связываюсь, дорогуша. Но деньги мне нравятся больше, чем страх.

И отключился.

Ана сплюнула пасту, прополоскала рот и снова посмотрела в зеркало.

— Ладно, — сказала она своему отражению. — Сходим в гостиницу.

Отражение посмотрело на нее без особого одобрения.

Через полчаса Ана была готова. Все та же длинная темно-серая юбка, мягкая водолазка под горло, старый коричневый кардиган, вместо пальто, удобные ботинки. Волосы она заколола так, чтобы розовый цвет меньше бросался в глаза, хотя это почти никогда не помогало. Привычные очки и сумка. Кошелек, где уже лежала нужная сумма, влажные салфетки и маленький фонарик.

Гостиница «Северная» стояла в старой части города, недалеко от вокзала. Когда-то, наверное, она считалась приличной: широкий фасад, облезшие колонны, тяжелые двери, потускневшие буквы над входом. Теперь в ней пахло сыростью, дешевым кофе, чужими ботинками и моющим средством, которым пытались замаскировать неприятные запахи и удручающую обстановку.

В холле было пустовато. За стойкой сидела женщина с красными веками и читала журнал. У окна дремал охранник. В углу старый телевизор без звука показывал кулинарную передачу: какая-то бодрая ведущая улыбалась над кастрюлей супа и что-то рассказывала.

Администратор вскинула на нее взгляд, но тут же опустила его в журнал. Ей было все равно, что происходит вокруг.

Сыча не было.

Ана пришла без пяти одиннадцать. Потом стало одиннадцать. Потом пять минут двенадцатого. Потом десять.

Она села в кресло у стены так, чтобы видеть вход, стойку и лестницу. Достала телефон. Сообщений не было. Позвонила Сычу.

Абонент был недоступен.

— Странно, — тихо сказала Ана — обычно он пунктуален.

Через минуту в гостиницу вбежал мальчишка в синей куртке. В руке держал сложенный листок. Рассмотрев ее розовые волосы, мальчишка всунул Ане записку и выбежал за дверь.

Ана взяла записку двумя пальцами и осторожно развернула. На листке было написано неровным торопливым почерком: