Книга Чужая для своего Альфы, страница 34 – Камилла Россини

— Ну что, наследница? — его голос шуршал как сухая трава на кладбище, когда он повернулся ко мне. — Время на исходе. Твоя маленькая сестричка не доживет до рассвета. Мое проклятие сожрет ее суть. Твой отец готов отдать мне земли, но мне не нужна земля, Аврора. Мне нужна первородная магия Белых Волков. Мне нужна ты.

— Отпусти её, Сайлас, — я сделала шаг вперед, чувствуя, как моя волчица внутри рвется наружу, скаля клыки и требуя разорвать полукровку на части. Но я знала: стоит мне напасть, и он оборвет нить жизни Скай одним щелчком пальцев. — Забирай меня. Проведи ритуал отделения. Запри мою волчицу в своей чертовой клетке, но оставь Скай в живых.

— Аврора, нет! — истошно закричал отец со своего места, но его голос был заглушен багровой вспышкой ведьмовской магии.

Сайлас низко, жутко рассмеялся, его глаза вспыхнули потусторонним светом. Он шагнул ко мне, его длинные пальцы, покрытые ритуальными рунами, намертво вцепились в мои волосы, заставляя запрокинуть голову.

— Прекрасный выбор, Рори... — прошептал он мне прямо в губы, и в его дыхании чувствовался запах озона и гнили. — Ты станешь обычной, пустой человечкой. Твоя волчица будет томиться в моих оковах, питая мою силу годами. Ты будешь жить в вечной, ментальной тишине, не способная ответить ни на один призыв.

Он занес ритуальный кинжал над моей грудью. Острая сталь легко пробила кожу в районе сердца. Вспышка дикой, невыносимой, экзистенциальной боли прошила все мое существо. Моя волчица внутри меня издала последний, оглушительный, предсмертный вой, который оборвался на самой высокой ноте. Я чувствовала, как из моих вен, вместе с горячей кровью, уходит сама жизнь, моя магия, моя звериная суть. Там, где была теплая, родная душа волка, в секунду образовалась выжженная, ледяная пустыня. Я упала на каменный пол, оглохшая от звенящей ментальной тишины, глядя на то, как Сайлас Брок впитывает мою силу, а оковы со Скай со свистом спадают...

И прямо там, на леденящем каменном полу заброшенного храма, в самые последние секунды угасающего ритуала, моё затухающее сознание выхватило из темноты ещё один образ.

Рядом со мной, на залитых кровью рунах, лежала большая, пушистая белая волчица. Мой зверь. Моя собственная оторванная душа. Она была соткана из тускнеющего серебристого света, её некогда роскошная шерсть казалась припавшей к земле, а из груди вырывались такие же тяжелые, рваные и мучительные вздохи, как и у моего человеческого тела. Волчица медленно, преодолевая сопротивление невидимых темных ведьмовских оков, повернула ко мне свою массивную голову. Из её полуприкрытых глаз катились крупные слезы, но она смотрела прямо в мои глаза — неотрывно, с невыносимой тоской и безмолвной клятвой когда-нибудь вернуться. Сайлас Брок запер её в своей клетке, но он не смог разорвать ту невидимую, тончайшую нить, которой мы были сшиты от самого рождения.

Я резко открыла глаза, тяжело и часто дыша, возвращаясь в реальность своего светлого кабинета в Сити. Пальцы, упирающиеся в стол, мелко дрожали, а на лбу выступили капли холодного пота.

Дориан Венс больше не стоял у двери. Он сидел на краю моего стола, его лицо было мертвенно-бледным, а в янтарных глазах, уставившихся на меня, отразилось такое глубокое, дикое потрясение и яростное сопереживание, какого я никогда не видела у мужчин. Его волк внутри, услышав историю о том, как у его истинной пары живьем вырвали душу, исходил глухим, сокрушительным рыком ярости. Он понял, почему я была пустой. Понял, почему я кричала «Никаких меток!» — я физически не могла принять его союз без своей волчицы.