Книга Чужая для своего Альфы, страница 73 – Камилла Россини

Дориан подошел к кровати, и под его весом массивный матрас плавно прогнулся. Он аккуратно, словно величайшую драгоценность в мире, опустил засыпающего Лиама на постель прямо рядом со мной. Наш черный волчонок мгновенно свернулся калачиком, уткнувшись носом в мой бок, и тихо, мирно засопел.

Венс остался сидеть на краю матраса. Без своей боевой куртки, в одной шёлковой рубашке с расстегнутым воротом, он выглядел непривычно домашним, лишенным своего грозного альфа-пафоса. Его светлые волосы были растрепаны, а в янтарных глазах вместо привычной ярости Столицы плескалась глухая, выматывающая усталость.

— Скай мне всё рассказала, Рори, — тихо, с хриплыми ночными нотками в баритоне произнес он, протягивая руку и почти невесомо касаясь пальцами моей щеки. — Про внутреннюю грызню в совете Черных Волков два года назад... Про старейшин, которые спали и видели, как сместить меня после победы над Сайласом. Ты прятала Лиама на Севере, потому что знала: в Столице его бы использовали как рычаг, чтобы уничтожить меня и подмять клан. Ты защищала нашего волка от моих же собственных шакалов.

Я сделала медленный вдох, чувствуя, как через открытый ментальный канал в мою голову теплой, ласковой волной перетекает его безграничное мужское раскаяние, нежность и глухая, ослепляющая любовь к сыну. Барьеры, которые я так тщательно выстраивала два года, окончательно растаяли, превращаясь в пар.

— Я не могла рисковать им, Дориан, — выдохнула я, и в моих серых глазах впервые за долгое время блеснули слезы. Я накрыла его горячую ладонь своей здоровой рукой. — Лиам — это всё, что у меня оставалось от нашей связи. Единственное живое напоминание о том, что Луна не ошиблась, выжигая на моей шее твою метку. Если бы старейшины Столицы забрали его у меня... я бы не пережила этого.

— Больше никто и никогда не посмеет даже взглянуть в его сторону, — прошептал Дориан, и в его глазах на секунду полыхнул опасный огонь истинного вожака.

Он наклонился ниже, сокращая последние сантиметры между нами. Его горячее, мятное дыхание обожгло мои губы, и в следующую секунду случился наш первый за два года интимный, сокрушительный поцелуй. Без злости, без упреков и без разделяющих нас границ Севера и Юга. Это было глубокое, обжигающее примирение двух измученных одиночеством душ. Дориан целовал меня так жадно и трепетно, словно пытался силой своих губ загладить всю ту боль, что мы причинили друг другу, а его вторая рука крепко, собственнически обняла меня за талию, притягивая к своему горячему торсу. Химия между нами вспыхнула с новой, непреодолимой силой, заставляя кровь Норвудов и Венсов гореть в едином ритме.

Но насладиться этим долгожданным покоем нам не дали.

В дверь спальни коротко, но настойчиво постучали. Дориан нехотя оторвался от моих губ, тяжело дыша мне в шею, и его лицо мгновенно приобрело суровое, рабочее выражение.

— Войди, — глухо бросил он, не выпуская моей ладони из своей руки.

Дверь приоткрылась, и в комнату зашел Дилан. Лицо моего беты было темнее грозовой тучи, а в руках он сжимал распечатку каких-то цифровых логов, которые ему только что передали столичные информаторы Черных Волков. За его спиной хмурой тенью замер Маркус.

— Альфа, — Дилан склонил голову, переводя взгляд с меня на Дориана. — У нас экстренные новости из доков Южного сектора. Мы закончили допрос выживших наемников и вскрыли зашифрованные терминалы Южного клана.