Книга Забытая жена, страница 252 – Сандра Барро

Хельга жила с нами уже полгода. После смерти Улафа мы с большим трудом уговорили её переехать в Бергенхольм. Она тяжело переживала утрату, и мы всерьёз опасались за её здоровье. Я не стеснялась давить на жалость – рассказывала, как трудно даётся беременность, и что мне обязательно понадобится её помощь после рождения младенца. Хельга долго ворчала, сопротивлялась, но в итоге сдалась и уехала с нами, оставив дом на Йохана и Фриду. Они тоже нашли свою позднюю любовь в нашем доме, и тихо жили, оберегая друг друга. Я ещё раз убедилась: этому чувству действительно покорны все возрасты. Когда маяк, наконец, починили, Йохан с облегчением передал службу приезжему мужчине с семьёй. Те были ему безмерно благодарны.

Марта осталась в поселении. Она вышла замуж за сына печника и рожала дочерей одну за другой, не теряя надежды подарить мужу наследника – того, кому можно было бы передать ремесло. Ингер, Ханна и Йенс уехали с нами, на них держался весь наш дом. Тор и Тур, повзрослев, выучившись и обзаведясь семьями, стали совладельцами нескольких конюшен. Очереди за их лошадьми выстраивались заранее – родословные животных были безупречны. Они забрали младшую сестру из деревни после смерти матери и позаботились о её будущем, выдав замуж за достойного человека.

Я смотрела на залив, и мысли, подобно волне, уносили меня в прошлое. Вспоминала каждый день, прожитый здесь, в этой суровой, но ставшей мне бесконечно родной северной стране. Жизнь в Бергенхольме принесла мне столько счастья, сколько я, кажется, не смела просить у судьбы в своих самых смелых мечтах.

С моря внезапно подул резкий, прохладный ветер, и я невольно поёжилась, плотнее прижимая руки к груди. Погода здесь всегда оставалась непредсказуемой: то ласкала нежным солнцем, то внезапно обдавала солёным холодом фьордов. За спиной мягко скрипнула дверь, и на балконе появился муж. В своём синем форменном сюртуке он выглядел так же статно и уверенно, как и в день нашей первой встречи в Рёнсвальгене. Годы были к нему милостивы: Арвид почти не изменился, разве что у глаз прибавилось несколько глубоких морщинок – свидетельство мудрости и тех забот, что он нёс на своих плечах.

Он бережно укрыл мои плечи шалью, а затем, подав руку, помог подняться из кресла. Его ладонь была тёплой и надёжной.

— Как сегодня ведёт себя мой сын? – с тихой улыбкой спросил он, глядя на меня с той бесконечной любовью, от которой в груди до сих пор становилось тесно. – Не слишком пинает маму?

Я притворно вздохнула и посмотрела на него с нарочитой жалостью:

— Дорогой, мне кажется, их снова двое. И они пинаются совершенно не останавливаясь, словно устраивают там внутри состязания. Всё, Арвид, я заявляю со всей ответственностью – это моя последняя беременность.

Муж лукаво приподнял бровь и тихо засмеялся. Этот смех был моим любимым звуком во всём мире.

— Помнится, когда-то ты была совсем не против того, чтобы в нашем доме было много детей, – подразнил он меня.

Я лишь возмущённо фыркнула, поудобнее устраиваясь в его объятиях.

— Кто же знал, что твоя прапрабабка Аннели передаст нам по наследству свою удивительную способность к рождению близнецов? Это вовсе не моя вина, что они множатся с таким завидным усердием!

— Значит, род Корсмо просто следует своей судьбе, – сказал он задумчиво.

Мы оба замолчали, глядя на то, как солнце медленно тонет в свинцовых водах залива, окрашивая горизонт в пурпур. Прислонившись головой к плечу мужа, я вдыхала запах моря.

— Знаешь, – тихо сказала я, – если бы мне когда-то сказали, что счастье может быть таким… простым. Я бы не поверила.

Арвид наклонился и поцеловал меня в висок.

— Оно не простое, – ответил он. – Оно наше. Потому и настоящее.

Я улыбнулась. Внизу хлопнула дверь, раздались голоса детей – они спорили, смеялись. Наш дом жил, дышал, наполнялся звуками, которые когда-то казались мне несбыточной мечтой…

Моё прошлое в другом мире, казалось, теперь лишь прочитанной когда-то книгой, а здесь, я наконец-то обрела свою настоящую подлинность. Я была женой, матерью и женщиной, которая сумела изменить судьбу целого края. И пока рука Арвида лежала на моём плече, я знала: что бы ни принесло нам завтрашнее утро, мы встретим его вместе. В этом времени. В этом доме. Навсегда.

Прожив не одну жизнь, я видела разные времена и судьбы. Но именно сейчас, стоя на этом балконе, я чувствовала: эту – проживаю правильно. Я нащупала в глубоком кармане платья небольшой дневник в кожаном переплёте. Вот уже несколько лет я пополняю его своими мыслями. И если когда-нибудь, через столетия, кто-то откроет мою рукопись и прочтёт эти строки, я хочу, чтобы он понял главное: даже самый долгий и трудный путь, приводит домой, если в конце тебя ждут любящие руки и детский смех.

Конец.