Книга Бурый. Приручить истинную, страница 61 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Но в ответ на мой гнев — лишь пустота. Абсолютная тишина темной лестничной клетки. Только мерзкий удушливый запах серы. Сера. Опять она!

Вглядываюсь в полумрак подъезда. Что за хрень?!

— Думаешь напугать меня? — рычу в темноту. — Я никогда не боялся ужастиков! Покажись!

Несмотря на браваду, вдоль позвоночника ползет ледяной страх. Мне вдруг становится не по себе. Удушающе жутко. Даже медведь внутри испуганно поджимает хвост.

Одергиваю себя. Трясу головой и делаю шаг в коридор. Сверху раздается противный треск.

Лампочка над дверью начинает бешено мигать. Она же… всегда тут мигала? Или нет?

Сердце бешено колотится о ребра, я судорожно вспоминаю, всегда ли эта лампочка вела себя так. Не вела… предательский внутренний голос орет, что что-то не так.

И вдруг…

— ГОРДЕЙ! — раздается истошный, полный дикого ужаса крик Полины из ванной.

Нахуй все ужасы! Страх мгновенно исчезает, сменяясь дикой медвежьей яростью.

Разворачиваюсь и пулей влетаю обратно в квартиру. Сердце падает в пятки. В два прыжка преодолеваю коридор и сношу плечом приоткрытую дверь в ванную.

Полная темнота. Гадкий запах серы и страха моей пары. По телу проходит волна дрожи.

— Поля! — гаркаю. — Где ты?

Нахожу Полину в углу душевой. Она сидит на полу, сжавшись в комок, и трясется от ужаса. Бледная, глаза огромные. В карих омутах такой ужас, что мне становится физически больно.

В ладошках Поля судорожно сжимает погнутую в мясо душевую лейку. Увидев меня, она отбрасывает ее.

Моя девочка тянется ко мне. От страха не может встать. Её глаза наполняются слезами. Хватаю Полинку за руки, рывком прижимаю к себе.

Поля тыкается носом в мою грудь и тихо всхлипывает. Ее бьет крупная дрожь.

— Там… там было… Гордей, оно было здесь! Оно… другое! — захлебываясь слезами, бормочет она, цепляясь ноготками мне в спину. — Жуткое!

— Тихо, тише, маленькая моя, я здесь, — мурчу, глажу свою медведицу по голове. — Не бойся ничего.

Я злюсь. На этих тварей. Но больше всего — на самого себя!

Каким же я был идиотом!

Повелся на глупую провокацию, оставил Полину одну, зная, что охота ведется именно на нее. Не на меня… не на кого-то из друзей. А на мою истинную пару.

Потерял бдительность, расслабился. Сука, Бероев, соберись! Моя берлога больше не безопасна. Как и дом родителей. Нужно уходить, но куда?

Ладно, все по порядку. Сначала нужно успокоить Полинку.

Срываю с полки полотенце и укутываю истинную. Такую беззащитную, мокрую, родную.

Беру на руки. Прижимаю к себе и несу на кухню.

Аккуратно сажаю Полину на стул, а сам включаю чайник. Руки слегка дрожат, когда я достаю кружку и заварку. Нам обоим нужно прийти в себя.

Минут через десять Поля немного успокаивается. Обхватывает ладошками дымящуюся чашку и делает пару глотков.

Румянец возвращается на щечки. Встаю сзади и крепко обнимаю свою малышку. Я мог потерять ее… блядь… от этой мысли становится по-настоящему страшно.

— Расскажи, детка, что было, когда я ушел? Не упускай ничего.

Полина выдыхает, крутит в пальчиках кружку.

— Оно появилось сразу, как ты вышел. Эта тень отличалась от других, была словно материальная. Оно сразу разбило лампочку. Двинулось ко мне, хотело схватить… Я испугалась, попыталась отбиться лейкой, но оно просто смяло ее, как бумагу. Я смогла разглядеть его в темноте. Огромные клыки и светящиеся красные глаза. Оно сильно напомнило мне медведя, Гордей.