Книга Она забыла, кто такая, страница 3 – Ева Гуревич

Анна надела перчатки и села. Сердце билось чаще обычного, будто торопило — как это бывает после жженого кофе на голодный желудок. Она потянула за бечёвку — перевязь хрустнула, крышка распахнулась.

Письма лежали густым плотным слоем, пожелтевшими телами друг на друге, как мёртвые птицы под снегом. Бумага выглядела хрупкой, крошащейся, но запах был неожиданно живым — снова тот, что она почувствовала на входе. Лавандовый, тёплый, будто только что распахнули дверь в гримёрку старого театра.

Анна вдохнула глубже — и в воздухе что-то дрогнуло. Перед глазами вспыхнуло короткое, острое видение: белый круг света на досках сцены, шелест атласа, горячий воздух, рев зала. Лицо в профиль — размазанное, почти прозрачное, но глаза горят, как угли. Анна хлопнула ресницами — и сцена растворилась.

— Какой-то фильм вспомнился, что ли? — спросила она сама у себя шепотом.

Она взяла верхнее письмо и раскрыла. Строки были написаны тонкими чернилами, почерк нервный и наклонённый, как травинки под ветром.

«…он сказал, что забвение — это милость. Но с ним я будто забываю, кто я такая. Если это милость, пусть Господь возьмёт её обратно».

Перечитала. Она была уверена, что видела это письмо вчера, но ощущения изменились —будто текст стал тяжелее, гуще, ближе к телу.

Скрип двери разрезал тишину. Анна вздрогнула и обернулась.

В проёме стоял мужчина с прямым, резким лицом, будто вырезанным из мрамора. Крошечные капли воды усеивали его с головы до ног — гладкие темные волосы, черное пальто кожаные ботинки и пол вокруг них. Он принес с улицы холод и запах мокрого камня – и от этого в архиве повеяло свежестью.

— Анна Львовна? — спросил он.

Она молча кивнула.

— Полозов Андрей Алексеевич, куратор фонда, — он подошёл ближе, не торопясь. — Мне сказали, вы работаете с коллекцией Вороновой.

Он протянул руку — она сняла перчатку и пожала его пальцы. Ладонь была холодная, сухая. Внутри что-то болезненно дёрнулось.

— Да. С понедельника, — ответила она. — Экспертиза предварительная. Попробую определить ценность комплекса.

— Ценность всегда субъективна, — Полозов произнес эту простую мысль так, будто кто-то должен был ее за ним записать. — Иногда важнее не то, что написано, а зачем.

Анна выдохнула глухую короткую усмешку — беззлобную, но ироничную.

— Я рассмешил вас?

— Нет, просто не люблю патетику. Предпочитаю факты.

— Это забавно, — сказал он тихо. — Раньше вы были другой.

— Раньше? — Анна удивлённо подняла брови. — Не помню, чтобы мы встречались.

Он смотрел на нее, будто не сказал ничего необычного. Анне показалось, что он что-то ищет в её глазах.

— Вы уверены? — спросил Полозов.

Мраморное лицо не дрогнуло. А вот уверенность Анны пошатнулась – хоть она и старалась не подать вида, но дрожащий контур зрачков ее выдавал. Зато теперь Полозов дал ей право рассмотреть себя получше — и она им воспользовалась. Вспоминая, где они виделись раньше, она мысленно перебирала события прошлого. Но человека по имени Андрей Полозов не было ни в одном из них. И все же, на его вопрос она не могла ответить утвердительно.

— Простите. Наверное, мне показалось, — сказал он спустя недолгую, но вязкую паузу.

Он мягко улыбнулся и жесткие линии его силуэта будто тоже смягчились. Анне показалось, что даже воздух, еще мгновение назад холодный и натянутый — разрядился и потеплел.