Книга Она забыла, кто такая, страница 60 – Ева Гуревич

— Это мой лакей, — он повернулся обратно к слуге. — Николай, что тут происходит?

— Да я к портному выехал, а этот…Э…

Николай махнул рукой в сторону пьяницы и посмотрел на Екатерину, желая оправдаться перед дамой. Но при виде ее лица он осекся и замолк, словно встретил самого царя посреди базара. Девушка смотрела на него в недоумении, пытаясь понять, что этого человека так напугало.

— Анна? Это ты? — выдавил он.

Екатерина странно посмотрела на лакея, словно пыталась разглядеть его сквозь мутную пелену или стену дождя.

— Почему вы так меня назвали?

Вяземский нахмурился, глядя то на свою невесту, то на лакея. От такого грубого нарушения этикета своим верным слугой он даже не смог разозлиться, лишь опешил.

— Николай, ты головой приложился? Как ты разговариваешь? Это Екатерина Павловна. Моя невеста, первая артистка Императорского театра.

Екатерина тем временем откинулась на спину и прикрыла глаза, обмахиваясь веером.

— Катя, что с вами? — Вяземский подскочил к карете. — Вам плохо?

Николай оставался стоять, не решаясь приблизиться. Он наблюдал, как его хозяин запрыгивает в карету и приказывает кучеру трогаться. Екатерина же едва удерживала торс, покачиваясь полулежа и скользя по сторонам пустым и бесстрастным взглядом.

[1] Это понятно? (нем.)

Анна открыла глаза ранним утром и сразу же проделала привычный ритуал: прощупала ожог, скользнула языком по небу, проверяя вкус, повела носом в поисках запаха дыма. Редкая ночь не оборачивалась пожаром, и она благодарила Бога за каждую из них.

Но в этот раз Анна особенно боялась утра. Ночь с Полозовым могла обернуться как угодно — вплоть до того, что огонь мог прийти по-настоящему. Но она спала крепко, и пробуждение было мягким. В первые минуты была лишь легкая тревога от какого-то малоприятного сна, очередной сцены из жизни Екатерины, но она не стала копаться в памяти, чтобы восстановить его. По крайней мере, не сейчас, пока рука Андрея лежала у нее на плече, пока она ощущала тепло его крепкой груди под щекой. Во сне он выглядел иначе. Безмятежным, чувственным — не таким, каким она привыкла видеть его в свете холодных архивных ламп. Она неторопливо и аккуратно, чтобы не разбудить, гладила его по рельефу плеча, и вспоминала события этой ночи: каким нежным Андрей был с ней, как нависшая над ними угроза лишь распаляла страсть между ними. И теперь ей не хотелось думать ни о Екатерине, ни о своих снах, ни о письмах. Только наслаждаться этим блаженным предрассветным часом в объятьях своего возлюбленного.

Он все же почувствовал сквозь сон движение ее пальцев — чуть сильнее притянул её к себе и поцеловал в затылок. За окном пробивался тихий рассвет.

— Доброе утро, — тихо сказал он. — Как ты?

— Все прекрасно.

Он приподнял голову и посмотрел ей в глаза.

— Снов не было?

— Что-то снилось… Но без пожара.

Он удовлетворенно откинулся на подушку.

— Это хорошо.

Через пару часов им нужно было ехать в архив, но они забрали у этого солнечного утра еще немного времени, чтобы провести его в объятиях и поцелуях.

Позже, на кухне, пока Полозов поджаривал хлеб и варил кофе, Анна спросила:

— А что, если все просто обойдется?

Он повернулся к ней.

— Я тоже об этом думал. Это вполне возможно.

— Правда? — удивилась Анна. До этого момента ее предположение было лишь бесплотной и маловероятной фантазией.