Книга Она забыла, кто такая, страница 88 – Ева Гуревич

Юра останавливался у икон, читал имена и тексты рядом, пытаясь разобраться, кому и за что молиться. Но чем дольше он находился в часовне, тем больше у него сдавливало виски – то ли от ладана, то ли от монотонного напева откуда-то с другого конца зала, то ли от общего напряжения внутри.

Кто-то прошёл мимо, задел его плечом. Юра отступил, упёрся спиной в холодную стену. Камень через куртку ощущался отчётливо, и это немного возвращало в реальность. Юра провёл рукой по лицу, пытаясь собраться, но голова становилась все тяжелее. Звук пения вдруг стал громче, хотя никто не прибавлял голоса, запах ладана обжигал нос, легкие и будто бы даже глаза.

— Плохо? — спросил тот самый дед.

— Нормально, — ответил Юра, хотя голос прозвучал неубедительно.

Дед резко мотнул головой.

— Воздуха тебе не хватает. Выйди, постой.

Он кивнул, хотя и сам уже чувствовал, что нужно выйти.

Юра развернулся и пошёл к двери, стараясь не ускоряться, хотя внутри всё подгоняло. Пол под ногами казался чуть мягче, чем должен был быть, как будто он идёт не по камню, а по доскам.

Он толкнул дверь, вышел на улицу и вдохнул холодный воздух, жадно, почти с облегчением. Голова всё ещё кружилась. Он сделал пару шагов от входа, опёрся на перила и закрыл глаза.

— Милостыньку, батюшка…

Голос был прямо у уха.

Юра вздрогнул и открыл глаза.

Перед ним стоял человек — не старый, но какой-то бесформенный, в потёртой куртке, с лицом, которое трудно запомнить. Юра машинально полез в карман.

— Сейчас, подожди…

Он поднял глаза, но перед ним был уже другой человек. Он не сразу понял, кто это. Сначала черты были размыты, как если бы он смотрел на них через мутное стекло. В долю секунды взгляд стал резким и знакомым. Еще мгновение — и Юра понял, на кого он смотрит.

На Полозова.

Не такого, каким видел его в архиве, холодного, мраморного, бесстрастного. А другого — в сюртуке, с юношеской горячностью в глазах.

Юра моргнул, но лицо стало только четче. А вот картинка вокруг затянулась дымкой.

— Не дай ей выпить это вино, — сказал он, схватив Юру за рукав. — Скажи ей, чтобы не выходила на сцену. Ей нужно уйти из театра до начала спектакля.

Юра смотрел на него пустым взглядом, пытаясь осознать происходящее, но получалось туго.

— Скажи, что я просил, — продолжил Полозов. — Пусть бежит, прячется, я сам ее найду.

Юра не успел понять, как это закончилось. Вспышка — и перед ним снова стоял тот же человек в потёртой куртке, протягивая руку. Полозов исчез так же резко, как появился.

— Ну что, есть что-нибудь?

Юра машинально достал из кармана какую-то мелочь, сунул в ладонь и отступил.

— Держи.

Человек что-то пробормотал в ответ, но Юра уже не слушал. Он отошёл на несколько шагов и осмотрелся, убедившись, что мир остался прежним — бледное солнце, тусклые туристы у дверей церкви, мокрая плитка, брызги грязи на ботинках. Все в порядке.

И все же, картина мира стала другой. То, что он увидел сейчас – было с ним и раньше. Он был в этом уверен, хоть и признавать это было неприятно. Вяземский попросил Николая предупредить Екатерину о том, что вино отравлено. О том, что в театре будет пожар. Он хотел спасти ее.

Это все меняло. Ломало образ лживого Полозова, который он нарисовал себе сам и пытался нарисовать для Анны. Но облегчения не наступало. Возникло только еще больше вопросов.