Книга Кощеева отрада, или Как выдать замуж Ягу, страница 100 – Ника Крылатая

А тут этот вот пень трухлявый угрожает их будущему. Разве можно пытаться у Яги отобрать хоть что-то?

Отрада злилась. Злилась так, как никогда в жизни. На Браниборе сошелся для нее клином белый свет. Это же он и его предки уничтожали род Ярослава. И мать с отцом убили по его приказу.

— Ты убил родителей Ярослава? – ее голос звучал мертвенно, словно в нем не было жизни.

— Проклятая баба сумела спрятать сына, – сплюнул Бранибор. – Сгнила давно в болоте. А сыночка я нашел. На нем кончится род. А ты, ведьма, если брюхатая, умрешь. Да и не брюхатая тоже умрешь.

Отраду от этих слов как молнией ударило. Добрава собиралась ударить по колдуну, но, застыв, посмотрела на внучку. Ту била крупная дрожь, губы побледнели, глаза выцвели, даже волосы словно седыми стали. Плохо дело!

Не медля больше ни мгновения, Добрава послала в нитки силу. Стены закрыл щит, за которым они должны были укрыться. Теперь не успеют. Ну, может, хоть замок не разнесет. Старшая Яга с прытью рыси кинулась на Ярослава, повалив его на землю.

— Лежи! – страшно рявкнула и начала их обоих накрывать коконом.

— Что?.. – Ярослав растерялся.

— Не мешай! – рявкнула Добрава. – А то не выживем.

— Но там Отрада, – Ярослав попытался скинуть с себя старую Ягу, но та была неожиданно сильной.

— Вот именно, – Добрава подняла небольшой земляной вал. Толку с него! За стенами бы укрыться, да не успеют. – Сила пробуждается.

Опустив голову, закрыла ее руками. У дочери сила так не просыпалась. Тихо все было. Любовь горела ровным огоньком. У самой Добравы так полыхнуло, когда любимого бусурмане ранили и к коню вязали, чтобы по полю тащить, что от тех бусурман и косточек не осталось.

Вот и внученька тоже полюбила. Сильно. И никому суженого не отдаст. Ее ж, бабкино, дело, сохранить добра молодца, чтобы не пострадал ненароком.

Потому что Отрада кипела гневом. И до странного четко все видела. Не только впереди, но и за спиной. Была словно везде и сразу. Злобный ветер казался ей легким игривым ветерком.

Мотнув головой, словно слепня отгоняла, спокойно посмотрела на Бранибора. Улыбнулась. И ударила.

Завертела такой вихрь, что поднялись в воздух далеко не мелкие камни. Обрушила на колдунов всю свою ярость, всю боль. Вздыбилась земля, вырвались с корнем исполинские деревья, трещали камни. Бранибор и десять сильнейших колдунов против одной молодой Яги. Против ведьмы, защищающей свое.

Любовь дает ведьме силы. Прабабка смогла от любви проклясть два рода, Отрада сминала и сметала колдунов. У них было много сил и действовали слаженно, умело. Мелькали молнии, разверзлась под ногами земля, вскипела в появившейся реке вода, траву давно сдуло вместе с корнями. Но Отраде было не до этих мелочей.

Изломанные тела неизвестных колдунов ее интересовали. Она сжимала в коконе Бранибора. Он был силен, рвал ее путы, какими бы они ни были. Бил всеми заклятьями, что можно придумать. Отрада уже на ногах еле стояла. Но в сердце полыхал огонь.

— Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – шептала Отрада. Из ее глаз катились слезы от усталости.

— Не выйдет, ведьма, – Бранибор сопротивлялся. Он не верил, что у Яги получится. Это же лесные ведьмы, а он не нечисть. Он человек, колдун!

— Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – Отрада подходила все ближе, протягивая руку.