Книга Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал, страница 36 – Зена Тирс

Дверца захлопывается, лошади трогаются.

Я не смотрю.

И только, когда ветер больше не доносит звуков, я позволяю себе вдохнуть.

Глубоко.

Руки чуть дрожат.

Я сжимаю чек сильнее, чем нужно.

Триста тысяч.

Внутри накатывает ком эмоций. Я взвинчена до предела. Мне кажется, я не выдержу больше.

Почти бегом возвращаюсь в спальню к Гаспару.

Рядом с ним, пусть и лежащим без сознания, я чувствую опору. Надежду.

За эти дни, когда было особо тяжело, я проделывала один простой ритуал. Садилась на край постели, подкладывала ладонь под его пальцы. Тепло мужской руки вселяло надежду.

Я помню, как ты сжимал мою ладонь, Гаспар. Каким был сильным. Как вёз на коленях на каталке, потому что я без туфель.

Ты сказал, что защитишь меня.

И я жду. Жду.

Вот и сейчас, вхожу в комнату.

Но сейчас мне нужно больше, чем просто рука, и я забираюсь на постель. Крадусь, осторожно, как кошка, и ложусь рядом на плечо.

— Согрей меня, Гаспар. Я продрогла, — шепчу чуть слышно.

Моя голова покоится у него на плече. Его грудь неожиданно поднимается выше, чем обычно.

Вдох. Два. Три.

Как будто вдохи эти осознанные. Как будто он ЗДЕСЬ.

Чувствую небольшое шевеление, и мне на голову ложится тяжёлая ладонь.

— Николь, — хрипло произносит он.

Глава 31

У меня на мгновение перестаёт биться сердце от звука его голоса.

Я приподнимаюсь на локте, смотрю на него — и не верю. Его глаза открыты. Мутные, тяжёлые, но живые. Смотрят. Узнают.

— Гаспар… — мой голос осекается.

Он делает попытку вдохнуть глубже, морщится. Пытается пошевелиться — и сразу же напрягается, будто тело не слушается.

— Тихо, — шепчу я, уже поднимаясь, поддерживая его плечо. — Не двигайся…

Но он не слушает.

С усилием, с глухим, сдержанным рывком, он пытается приподняться. Садится.

Я подкладываю подушки, удерживаю его, непослушного, чтобы не упал назад.

Его рука, сильная и горячая, цепляется за моё запястье.

Он сидит, дышит тяжело.

Смотрит на себя, на чистую рубашку, чистую постель.

И переводит взгляд на меня.

— Как ты? — хрипло спрашивает он, продолжая крепко сжимать мою руку.

В глазах его пульсирует волнение.

У меня внутри всё обрывается.

Неужели он уже знает про беременность?

Я хочу отстраниться, прикрыться, но останавливаю себя.

Нет. Спокойно. Держи себя, Николь. Он не может знать.

— Я… в порядке, — отвечаю, и сама слышу, как сухо звучит голос.

Он смотрит внимательнее. Уже не просто смотрит — оценивает.

— Ты цела? — его голос становится жёстче. — Тебя не задели?

Он про выстрел. Не про беременность.

Внутри пробегает волна облегчения.

Я качаю головой.

— Нет.

Гаспар не сводит тяжёлого взгляда.

— Выстрел был один? В меня?

— Да. В тебя. Ты уложил нас на землю, и больше не стреляли.

Его взгляд темнеет.

Я вижу, как это происходит — прямо у меня на глазах. Как в нём что-то просыпается. Жёсткое. Хищное. Звериное.

Кто-то посмел тронуть его. И… меня.

Его челюсть сжимается, брови хмуро сдвигаются.

Но он ничего не говорит.

Гаспар отводит взгляд, осматривает комнату.

Я невольно слежу за тем, куда он смотрит.

Шторы — раздвинуты. Свет мягко ложится на стены. Нет больше этой глухой, непроницаемой темноты.

Стол — чистый. Батарея флакончиков, которая лежала тут, теперь аккуратно убрана в ящик. А кое-что я сочла нужным уничтожить.

Постель — свежая.