Книга Влюбленный капитан, страница 102 – Минерва Спенсер

Он повернулся на бок и зарылся лицом в смятое постельное белье. Вспомнилось, как спустя три дня Венеция лично явилась к нему в комнату и вежливо поинтересовалась, что случилось. Может быть, Фрэнси и Николь ему не подходят? Есть другие…

Тогда он был слишком пьян, и ему было плевать, что о нем подумают, так что поделился с миниатюрной мадам своими проблемами с дамами после ночи с Сарой.

Мартен не удивился, что она посмеялась над ним: если бы это происходило с кем-то другим, он бы и сам нашел это забавным, но потом сказала то, чего слышать не хотелось — он увлечен миссионеркой.

Венеция, конечно, сказала «влюблен», как это заведено у женщин, но об этом Мартен даже думать себе запрещал: никакая это не любовь, в лучшем случае увлечение. И хотя это было не намного лучше, он надеялся, что пройдет само собой. К тому же он с трудом мог вспомнить лицо Сары, разве не так?

Ну разве что такое, как тогда, в его каюте, когда он доставил ей наслаждение и чуть не излился сам, глядя на нее; или когда учила его читать; или когда отчитывала за очередное испорченное перо; или когда держала его под дулом пистолета на палубе корабля.

«Какого черта! Заткнись!» — приказал он своему предательскому разуму и тут же скривился от боли в висках.

Да, он помнил больше, чем хотелось бы. Ну и что с того? Воспоминания со временем сотрутся.

Дверь отворилась, и комнату заполнили слуги с ведрами горячей воды, но Мартен до тех пор не поворачивался, пока дверь не закрылась снова.

— Капитан?

Он со стоном перекатился к краю кровати, но, когда попытался встать, ноги подкосились.

— Mon Dieu!

Маленькие ладошки миниатюрной блондинки взяли его за руки и помогли подняться.

— Давайте же, капитан, у вас мало времени. Ни к чему заставлять этого великана ждать.

Николь хихикнула:

— Господи, ну и здоровяк же он! В жизни не видела таких. Он ведь пират — Одноглазый Стендиш? Пару лет назад я читала о нем в газете, а еще слышала, что он красавчик… Боже мой!

— Хватит уже! — отрезал Мартен.

Девицы помогли ему стащить рубашку через голову и подтолкнули к ванне. Он окунул палец ноги в горячую воду и завопил: — Я вам что, лобстер?

— Не будьте таким неженкой! Забирайтесь целиком, вам понравится! — рассмеялась Фрэнси и обеими руками толкнула его.

— Ах вот как, мадемуазель? Может, тогда присоединитесь ко мне? — Мартен обхватил ее за талию, но она так громко взвизгнула ему в ухо, что он отпустил ее и плюхнулся в воду.

Дамы рассмеялись, не обращая внимания на его вопли, и взялись за мыло и мочалки. Мартен же успокоился и, растянувшись, лежал в воде неподвижно, как труп.

— Какие шикарные волосы, правда, Фрэнси?

— Не говори.

От движений мылом и ладошками по голове боль почти прошла.

— Посмотри, как забавно: внизу они почти черные. — Николь пошевелила его вялое достоинство.

Мартен проревел в ответ:

— Достаточно! Убирайтесь, обе!

Его порадовал звук торопливо удалявшихся шагов и смеха, но теперь ему придется самостоятельно закончить с гигиеническими процедурами и одеться. Что ж, все лучше, чем терпеть насмешки парочки шлюх, которые тычут в тебя пальцами, словно в кусок мяса. Он аж зубы стиснул от унижения. Вот и Рамзи явился — совать свой длинный нос в его дела.

— Я ему скажу, черт побери, куда его засунуть! — пробормотал Мартен, с такой силой растирая себя мочалкой, что стало больно.