Онлайн книга «Аид. Любимец судьбы»
|
Бог сна потерял на секунду улыбку, и наконец поверилось: Смерть и Сон – близнецы. — Отец. Эреб. В давние времена. Никто не знает, прибегал ли он к помощи Геи или еще кого-то… Мать говорила, когда-то он хотел тут править. — Почему не стал? Гипнос пожал плечами уклончиво, вновь разулыбался. — Увидишь – спроси. Только Предвечный Мрак редко позволяет спрашивать. А уж отвечает… — Мне ответил. Пестик, которым Гипнос неистово долбил дно ступки, замер. — Он заговорил с тобой, Чернокрыл?! — Не заговорил, – отрезал Танат. – Ответил. — И что сказал? — «Он – слишком я, но не полностью я». Опять стало слышно, как под пестиком трещат и лопаются маковые семена. — И как это понимать? Танат пожал плечами – нет, передернул. Взглянул туда, где раскрывала хищный ощер Великая Бездна. От Тартара нас отделяла обширная каменистая равнина, кое-где усеянная осколками скал. На восток от равнины лежали бескрайние поля асфоделей, с других сторон ограниченные Коцитом, Ахероном и Флегетоном. Расстояние было не намного меньше того, что мы уже преодолели, а Гипнос наверху прямо лучился желанием продолжить беседу. «Что он пристал? Раз он весь такой легкокрылый – летел бы… к друзьям своим». «У чудовищ редко бывают друзья, Невидимка». – В глазах у Убийцы мелькнула невеселая усмешка. «А он разве?..» — А я тебе про стигийских жильцов рассказывал? У-у-у, слушай… Вот уж точно этот легкокрылый родился в наказание миру. Сравнить братьев – я б еще поспорил, кто из них чудовище. Танат, видимо, устал выносить близнеца и решил сократить путь. Снова встал за спиной, подвинув хмыкнувшую Ананку. Свел крылья, закрывая нас двоих. Когда железные перья перестали касаться лица, перед нами, на расстоянии вытянутой руки зиял вход в Тартар. * * * Пасть. Клыкастая: скалы по краям торчат кривыми и бритвенно-острыми осколками. Разверстый ход в бездонную утробу распахнулся во всю ширь, приглашая то ли шагнуть самому, то ли швырнуть хоть что-нибудь, кого-нибудь… Утолить вечный, грызущий изнутри голод. Великая Бездна без остатка поглотила брошенный в нее взгляд, ухнула разочарованно: только взгляд. Вот если бы сам шагнул… Впервые тьма была одноцветной, непроницаемой и густой: наклонись, ладонью зачерпнешь. Да нет, куда там – зачерпнуть, она тебя за эту ладонь внутрь и утянет… К духоте, которая царила в подземном мире, примешался внезапный озноб, хотя холода не было и в помине – только ненасытный голод. И взгляд, хотя разве может смотреть пасть? Может. Жадно, пристально, изучающе. Насмешливо: что, посмотреть пришел? Пришел узнать, что я такое? Ну, так как теперь, Кронид, знаешь? Пасть, казалось, сейчас вывернется наизнанку, обнажая самую утробу, прорастая чернотой, являя изнанку тьмы… «Знаю, – шевельнулись губы. – Ты – небытие». Вечная загадка: как может существовать то, чего нет? Как небытие можно запереть скалами, схоронить в недрах земли? Как оно может уживаться хоть с чем-то – испытывая при этом вечный голод? — Гекатонхейры и Циклопы… – Зря заговорил, Тартар втягивал в себя и звуки, и голос получился сиплый, слабый. — Да, – ответил Танат. А Гипнос, на которого не действовало даже присутствие под боком жуткого оскала Бездны Бездн, прибавил, хлопая белыми крыльями: — Буянят иногда оттуда – здесь слышно. Ревут. Тесно им там, что ли. |