Книга Курсант, страница 11 – Максим Шторм, Дейлор Смит

— Ну а когда до церкви доберемся, дальше-то что? Отсидимся внутри и домой?

— Чудной ты стал, Альрик Безродный, – усмехнулась в шлем Лада.

Даже в тяжелой броне она выглядела изящнее нас и умудрялась идти с недоступной мне грацией. Черный меч она, в отличие от остальных, несла на сгибе локтя. Я еще успел отметить, что наши мощные доспехи напоминают хитроумный конструктор, благодаря чему на стадии сборки подгоняются под определенную фигуру каждого курсанта. А так были абсолютно одинаковыми, обезличенными, как и мечи. Одно слово, учебное снаряжение.

— Тихо пока, – односложно сказал Герман. – Если бы мы высадились ночью, ты бы не задавал такие вопросы – был бы однозначно занят другим.

— Чем?

— Спасал свою шкуру, – резко сказал Сойка, приостанавливаясь и подозрительно глядя на меня. – Когда вернемся, Альрик, я сам свожу тебя к корабельному медику.

На этот раз я все же предпочел промолчать, хотя это давалось мне порой довольно трудно. Тем временем мы подошли к церкви. Огромное сооружение возвышалось почти на тридцать метров. Когда-то его купола блестели золотом, сейчас щерились облезшими провалами и торчащими, как ершик, из дыр стропилами. Все окна были выбиты, стены из белого кирпича потемнели от грязи. Ведущие к арке входа мраморные ступени были выщерблены, как зубы пьяницы. На проржавевших петлях висела одна покосившаяся створка тяжелых дверей. Второй не было. Вокруг церкви была истоптанная черная земля, покрытая слоем сажи и пыли. Такие же следы закопченности я заметил и на стенах. Когда-то тут здорово помародерствовали, срывая золото с куполов и вынося все ценное изнутри, а потом обложили здание всем, что горело, и подожгли.

— Сколько мы уже тут, минут пятнадцать? – спросила Лада.

Внезапно я понял, что она напоминает мне Светку. Мое сердце сжалось от болезненного спазма. Накатила невыносимая тоска и слабость. Чувство безнадеги захлестнуло с такой силой, что на глазах выступили слезы. Что я тут делаю, в теле всеми презираемого и обвиняемого во всех смертных грехах человека? Который не имеет права даже называться своим именем. И который виноват в чем-то перед всем миром. Или его предки, что для него ничего по факту не меняет. Домой… как же я хочу домой. Поневоле я едва ли не всхлипнул. Слава богу, что в гомоне столпившихся перед церковью курсантов этого не заметили.

Ладе никто не ответил. В воздухе сгустилось прямо-таки ощущаемое напряжение. Я весь подобрался в нехорошем предчувствии. Высоко в небе, над нашими грешными головами раздался противный, душераздирающий гул уже знакомой мне сирены. Словно труба Судного дня, он обрушился на нас. Кто-то грубо матюгнулся, кто-то недоумевающе спросил:

— На кой ляд они это делают?

К нему повернулся Сойка и насмешливо пробасил из-под шлема:

— А ты не догадываешься, Боря? Чтобы нас быстрее обнаружили.

Гул голосов стих как по команде. Напряжение усилилось. Я невольно стиснул пальцы на рукояти меча. Экзамен начинается? Я задрал голову. Мне показалось, или после этого протяжного гудка, разнесшегося по всей округе, «Циклоп» поднялся выше, превращаясь в едва различимую на фоне серых мглистых туч игрушку?

— Интересно, что внутри? – выразил общие мысли безымянный курсант, всматриваясь в темнеющий провал входа в церковь. – Не лучше ли нам зайти внутрь? Будет проще держать оборону.