Книга Курсант, страница 20 – Максим Шторм, Дейлор Смит

— Вечером после отбоя не запирай двери. Я приду.

Брошенная ею фраза невольно заставила меня задуматься. Что же нас связывало с этой боевой девчонкой, так напоминающей мне Светку? Или подобные отношения между курсантами здесь в порядке вещей? За два года учебы поневоле притрешься друг к другу, особенно в подобных условиях.

Наш корабль спешил уйти из этой зоны. Как я понял из обрывков разговора моряков, следовало пошевеливаться, пока не наступила ночь. И еще я понял, что экзамен проходил днем потому, что после наступления сумерек ни у кого из нас, необстрелянных курсантов, просто не было бы никаких шансов. Так что же, черт возьми, происходит в этом мире? Война? С кем? И между кем? Между царством людей и тварями, похожими на тех, что рвали нас на куски возле церкви? Веселенькое местечко. Нечего сказать.

Внутри каюта была небольшой и аскетичной. Два топчана, два вещевых сундука. Забранный железной решеткой иллюминатор из толстого, расписанного уже знакомыми мне рунами стекла. Все. Крайне по-спартански. Впрочем, чего мне еще нынче желать-то… Я со стоном упал на жесткое ложе, показавшееся мне мягче любой перины. До дрожи в ногах потянулся и только сейчас увидел на внутренней стороне двери круглое, оправленное в железную раму зеркало. Зеркало! Я должен увидеть себя!

С трудом поднявшись, я проковылял к двери и, уперевшись в деревянную поверхность ладонями, резко вскинул голову, жадно всматриваясь. Пожалуй, это был все-таки я. И это было первой хорошей новостью. Я боялся, что не узнаю себя. Но нет, из серебристой поверхности зеркала на меня смотрело знакомое лицо. Подстриженный почти налысо, более взрослый, с дубленой кожей и жестким разрезом глаз. Подбородок был крепче, а губы тоньше. Но уши точно мои, как и кривая ухмылка, которой я себя одарил. Это был я, каким мог бы стать лет через пять после ряда тяжелых испытаний и в условиях не таких домашних, к каким я привык в родном мире. Я или некто, очень на меня похожий.

Я медленно отошел назад, внимательно рассматривая себя. Вот тело уж точно круто отличалось от моего привычного, оставшегося в прежней жизни! Я стал гораздо выше, шире в плечах, толще в кости. Обзавелся крепкими мышцами, рельефно проступающими под бронзовой кожей, и прочными сухожилиями. Радует, что по крайней мере с внешним видом у меня все неплохо.

Бросив последний взгляд в зеркало, все же вернулся на кровать и, положив под голову тонкую подушку, уставился в нависающий потолок, усиленный ребрами жесткости. Похоже, до вечера у меня появилась возможность наконец-то остаться наедине с собой и как следует пораскинуть мозгами. Что делать и как быть. В каюте было тепло, и я не спешил исследовать закрома придвинутого к изножью лежанки сундука на предмет наличия одежды. Как я понял, что он мой? Да просто на его окованной железом крышке была намалевана угольным карандашом буква «А». На соседнем сундуке красовалась буква «С». Понятно, что, взяв на борт других пассажиров, обслуга воздушного корабля просто перепишет начальные буквы имен.

Итак, что мы имеем? И так ли я обоснованно нервничаю? Если разобраться, то я провел в этом мире всего лишь несколько часов, которые, правда, для меня растянулись в целую бесконечность. Скорее всего, я сплю. Вполне возможно, что в моем мире я впал в некое подобие комы, и мое сознание благодаря неведомым и всемогущим силам перенеслось сюда, в это мир. Угодив в тело похожего на меня человека. Или же это сон, смоделированная моим мозгом фантазия, настолько реалистичная, что я ощущаю себя в ней, как в настоящем мире, живым человеком. Вымысел. Плод воспаленного воображения. Может, я серьезно заболел? Кто знает, когда именно я соскользнул в фантазию, поскольку еще вчера я преспокойно завалился спать в своей съемной студенческой квартирке. Вдруг я и проснусь вскорости? Ибо в гробу я видал такие сновидения!