Книга Граф, страница 17 – Роман Злотников

— Дело в том, что Николай Никитич и остальные акционеры построили свою дорогу первыми в стране – задолго до принятия указа государя. Посему специальным решением императора их дорога по правам владения будет приравнена к узкоколейным. Так что она останется во владении своих акционеров все следующие двадцать лет после принятия данного указа. Как, кстати, и все построенные продолжения этой дороги, вплоть до соединения их с основной железнодорожной сетью страны. Потому что государству невыгодно, чтобы восточная часть будущей единой железнодорожной сети страны имела нами же самими устроенные препятствия в виде точек перехода с одной колеи на другую…

До выделенных ему покоев в Кремле Даниил добрался уже в темноте. Ну да в Москве в декабре всегда темнело рано.

Николай ввалился в его спальню, когда Данька, сидя на кровати, запихивал себе в рот кусок холодной курицы. Ни пообедать, ни поужинать он сегодня не сподобился.

— Ну, как всё прошло? – поинтересовался император, падая на кресло у небольшого столика, который в покинутом бывшим майором будущем назвали бы журнальным.

— Нормально! – пожал плечами Даниил. – Это ж не полностью новая экспозиция. Две трети её у меня были готовы ещё к прошлогодней Мануфактурной выставке. Ну, той, что была устроена на Университетской набережной, в Южном пакгаузе… Но вопросов было много.

— Да я не только о выставке. Как само совещание оцениваешь?

Даниил вздохнул.

— Знаешь… не вижу я как-то энтузиазма. Может, доклад у меня получился неудачный, может, просто идея дурная, но особенного воодушевления я не почувствовал.

— Это ты зря, – вскинулся император. – Хоть меня в зале и не было, но я заходил и с балкона в зал заглядывал. Когда ты заявил, что Россия имеет амбицию не только догнать, но и перегнать в промышленном развитии все страны мира, – у мно-о-огих глазки заблестели. И усы с бакенбардами встопорщились! А это внушает мне надежду… Люди ещё не забыли, что мы самого Наполеона победили и Париж взяли, так что у людей уверенность в собственных силах есть. Недаром за резолюцию так дружно голосовали. Так что неправ ты, неправ – есть шансы, и неплохие!

— Ну дай господь, – махнул рукой Даниил. – Но я бы тебе советовал не обольщаться! Ежели хотя бы одно объединение, которое можно будет с дзайбацу или чеболем сравнить, у нас получится – уже хорошо будет.

— Во-первых, одного нам мало будет, – резонно возразил Николай. – Нам конкуренция между ними нужна. Так что минимум два. А лучше – три! А, во-вторых… одно у нас и так есть.

— Какое?

— А наши заводы? – удивился император. – Чем тебе не чеболь? Номенклатура продукции – шире не бывает – от паровозов и пароходов до писчих перьев, мясорубок, унитазов и керосина! Да ещё ты под эту железную дорогу умудрился новые заводы запустить: этот, как его – крепёжно-метизный и станкостроительный, на котором, кстати, если те слухи, что до меня тут дошли, не обманывают, ты для модного дома своей жены какие-то швейные машинки придумал производить.

— Это больше не для модного дома, а для швейного производства, – устало пояснил Даниил. – Модистки-то и на руках всё что надо сошьют, а вот для большого… ну это… тиража, так сказать, то есть производства платьев для женщин средних и чуть выше средних доходов – швейные машинки очень пригодятся.