Онлайн книга «Граф»
|
Ну а часть наиболее «запятнавших себя» в глазах императора Николая руководителей восстания, в число которых входил и сам Михаил Гедеон, воспользовавшись неразберихой и тем, что плотной блокады осаждённого города не было, – рванули в бега. И вот уже третий день он с двумя десятками самых преданных слуг и офицеров уходил на юг, пытаясь добраться до границы с Австрией. — Пан главнокомандующий, вам нужно немедленно уходить, – вскинулся вахмистр, выхвативший саблю и напряжённо вглядывающийся в темноту. – Мы задержим дикарей, а поручик сможет довести вас до дома… — Где они меня и настигнут через четверть часа после того, как покончат с вами, – криво усмехнулся Михаил Гедеон. – Или вы думаете, что их собаки, сумевшие отыскать нас по следу в таком дожде, теперь отчего-то оплошают? Вахмистр гневно вскинулся, но промолчал. А что было говорить? Эти кочевники стали настоящим «бичом божьим» для поляков, обрушившись на страну, словно саранча, и пройдясь по ней, оставили за собой хаос и разруху. Они грабили и захватывали – урожай, фураж, инструменты, лошадей и иной скот, бельё и утварь, телеги и возки, мужчин и женщин, даже детей и стариков… По весне был опубликован указ императора Николая о том, что ради освобождения попавших в плен к инородцам поляков он намерен после окончания войны выделить средства на выкуп оных. Но пока, вследствие резкого увеличения военных расходов, казна не имеет такой возможности. Однако, исходя из принципов милосердия и человеколюбия, он дозволяет иным обеспеченным подданным самостоятельно выкупать у инородцев захваченных людей, с условием последующего возмещения оными затраченных средств. Но отработка таковых долгов не должна составить более десяти лет… И это резко повысило число захватываемых кочевниками крестьян и жителей мелких местечек. Они развернули настоящую охоту за людьми, кинувшимися прятаться от людоловов в леса и тайные урочища, которых в величественных польских лесах всё ещё было предостаточно. Но это было почти бесполезно. Степные следопыты со сворами пастушьих собак, приученных находить разбежавшихся овец и баранов, умело выслеживали прятавшихся, жестоко подавляя любые попытки сопротивления и безжалостно вырезая всех, кто пытался его оказать. Так что уже через пару недель вереницы «должников» потянулись на юг и восток, в Поволжье, на Урал и в Сибирь. И никто не мог сказать – вернётся ли кто-нибудь из них хоть когда-то в родные края. Увы, десять лет – слишком долгий срок. Да и кто может сказать – будут ли у тебя даже спустя десять лет деньги на то, чтобы добраться из Сибири до родного края… И, похоже, сейчас один из таких отрядов встал на их след. — Но-о-о, что же нам делать, Ваше Сиятельство? – растеряно выдохнул вахмистр. Но Михаил Гедеон ему не ответил. Он скинул с головы промокший насквозь капюшон, тряхнул волосами, сбрасывая стекающую по ним воду, и опустил руку, отпуская натянутую уздечку. Всё. Побег не удался. Теперь нужно просто честно принять уготованную ему Богом судьбу… не поймав напоследок спиной наконечник калмыцкой или башкирской стрелы. Именно этим во многом и был вызван его отказ убегать дальше. Кто его знает, что там придёт в голову кочевнику, уловившему в ночном сумраке неясную мчащуюся тень? Но признаваться в этом князь Радзивилл никому не собирался. Даже себе. |