Книга Дворянин, страница 45 – Роман Злотников

Уральская горнозаводская железная дорога открылась для сквозного движения двенадцатого сентября одна тысяча восемьсот двадцать четвёртого года. Более чем на пятьдесят лет ранее, чем в прошлой жизни бывшего майора. Правда, никто, даже он сам, об этом не догадывались… Да он вообще не слышал, что такая дорога когда-то существовала. Потому как в самом конце XIX века она прекратила своё существование, став частью общей сети железных дорог Российской империи. И даже такой фанат железных дорог, каким был Николай Азарович Усман, о ней своим студентам ничего не рассказывал. В истории российских железных дорог были куда более интересные проекты, начиная от самой первой полноценной железной дороги, связавшей две столицы, – Николаевской, и заканчивая всякими Транссибами с Турксибами. Нет, интересные и значимые проекты случались и позже – тот же БАМ вспомнить… вот только БАМ начал основательно строиться только через десять лет после того, как бывший майор окончил железнодорожный техникум. Так что Усман ему про БАМ ничего рассказать не мог.

Впрочем, только запуском дороги запланированное действо не ограничилось. Когда Николай с Даниилом и Демидовым поднялись в штабной вагон, который был изготовлен по чертежам бывшего майора на Тагильском заводе для Демидова ещё в прошлом году, первым, кого они там увидели, оказался, вытянувшийся перед ними худенький паренёк с белым от волнения лицом, рядом с которым стоял не менее взволнованный Шиллинг.

— Вот, знакомьтесь, ваше высочество, – начал Даниил, – это – Федька Шашмурник, наш самый умелый телеграфист.

— Шашмурник? – удивился Николай.

— Ну да, – усмехнулся бывший майор. – Он из Усть-Гарёвского. У них село старообрядческое, так что все бабы в шашмурах ходят. Поэтому их так и зовут.

— Хм-м… занятно, – хмыкнул великий князь. – Ну тогда давай, Федька, показывай своё хозяйство.

— Дык это… – начал тот и осёкся, отчаянным взглядом уставившись на стоящего рядом Шиллинга. Тот ободряюще улыбнулся, хотя было видно, что и сам нервничает, но затем сделал шаг вперёд:

— Давайте всё-таки лучше я, ваше высочество. Вот смотрите, пред вами телеграфный аппарат системы Шиллинга – Николаева-Уэлсли, способный…

Через полчаса сообщение о том, что Уральская горнозаводская железная дорога введена в эксплуатацию ушло в Петербург. И сделано это было по первой в мире магистральной линии электрического телеграфа… Ну как в Петербург – линия была пока проложена только между Екатеринбургом и Пермью. Так что на самом деле оно ушло в Пермь, откуда сообщение должно было уже пойти обычной фельдъегерской почтой. Но лиха беда начало.

После окончания церемонии установки «золотого звена» весь «бомонд» загрузился в вагоны, и поезд тронулся в Екатеринбург. Маршрут от Перми до будущей столицы Урала должен был занимать двое суток, потому как средняя скорость движения поезда с регулярными остановками каждые пятьдесят-шестьдесят вёрст на заправку тендера водой и загрузку дровами составляла не более пятнадцати вёрст в час. Хотя на отдельных участках получалось разгоняться до тридцати… Однако по местным меркам это было сродни телепортации. Два дня от Перми до Екатеринбурга – уму непостижимо!

Впрочем, на этот раз дорога до будущей столицы центрального Урала заняла куда больше времени. И не потому, что поезд шёл как-то медленнее. Просто сначала они на два дня заехали в Нижний Тагил, где на следующий день после прибытия Демидов в честь столь занимательного события устроил торжественный обед и бал. На обеде Даньке от лица акционеров компании, отлично осознававших, от каких проблем он их избавил своим противостоянием с гвардейским полковником, был торжественно вручён «премий», представляющий собой пухлый конверт с ассигнациями. Хотя официально было объявлено, что это премия за успешное окончание строительства. А так же выплачен последний оклад и добавлено несколько процентов к его личному паю… Так что бывший майор после обеда подозвал к себе старшин артелей, которые участвовали в строительстве, а также ещё несколько человек, среди которых были и оба Черепановых, после чего щедрой рукой отделил половину того, что было в конверте, и вручил им.