Книга Дворянин, страница 60 – Роман Злотников

— А что, выставка уже открылась?

— Да, третьего дня, – усмехнулся тот. – А ты что, ещё не был?

— Третьего дня? Нет. Я убегал огородами от очередной дуэли, – мрачно отозвался Даниил. Михаил изумлённо распахнул глаза, а потом захохотал, прервав транс Александра.

— Весёлая у тебя жизнь… – констатировал он, отсмеявшись.

— А куда деваться? – вздохнул бывший майор.

— Ладно – я поговорю с Николаем и постараюсь избавить тебя от этой обязанности. Лучше мы с ним будем брать тебя с собой на те приёмы, на которые ходим сами… А ты чего про мою новую пушку не спрашиваешь?

— Да мне его высочество Николай всё уже рассказал вроде бы…

— Да что он тебе мог рассказать-то? – усмехнулся Михаил.

— Ну, что пушку на вооружение так и не приняли.

— А почему?

Даниил молча пожал плечами.

— Просто она у нас очень дорогая вышла, – вздохнув, произнёс Михаил. – А денег в стране нет. Не то что на ваши железные дороги, недаром же вы с Николаем в частный капитал вцепились… а даже на армию. Брат с Аракчеевым недаром так за военные поселения ратует – очень надеются с их помощью военные расходы снизить… а тут пушка получилась по цене как три обычные, а снаряды для неё стоят как пять ядер каждый!

— А-а-а… – понимающе протянул Даниил, потом минуту подумал и осторожно спросил: – А можно мне на неё глянуть. А то ты мне про неё так много рассказывал, а я её пока что ни разу не видел.

— Ты серьёзно? – удивился Михаил. – Я же тебе давно уже это предлагал – а ты всё отказывался.

— Ну, раньше это был ещё полуфабрикат, – солидно пояснил Данька, – а сейчас уже – готовый продукт. Так чего бы и не посмотреть?

— Тогда… – Великий князь привстал с дивана, похоже, собираясь отдать кучеру приказ, но тут спереди послышалось:

— Тпруу! Стой залётныя! – после чего дверца кареты распахнулась, и один из свитских громко проорал:

— Приехали, ваше высочество!

Михаил замер, а затем махнул рукой:

— Ладно, пошли к Шиллингу. После него уже поедем…

3

— Всё, хватит – доставай! – махнул рукой Даниил и отошёл подальше. Кузьма молча кивнул и, быстрым движением обмотав лицо влажной тряпкой, подскочил к раскалённым воротцам, после чего поддел железным штырём могучий засов и откинул его в сторону.

— Оберегись! – взревел подсобный и, ухватив крюком на длинной рукоятке петлю рамы, потянул ту из печи наружу. Кузьма отскочил на пару шагов и впился напряжённым взглядом в три массивные конструкции, закреплённые на мощном подвесе, которые, покачиваясь, поползли из обжигной печи.

— Нормально! Нигде не вспучилось, – довольно доложил он, когда подвес оттащили от печи и развернули.

— Погоди пока хвастать, – сердито пробурчал Данька. – Чуть остынут – внутри посмотрим.

— Ништо, – мотнул головой Кузьма. – Прошлый раз трещины и вспучивания токмо по верхнему кольцу шли, потому как в том месте жар больно ломкий. А всё остальное нормально было. И сейчас нормально будет, барин. Вот увидишь. Мы ведь с тех разов печь переделали.

— Ну, может быть… – с сомнением произнёс бывший майор. В конце концов, к настоящему моменту Кузьма точно набрал гораздо больше опыта в этом техпроцессе.

Зиму он промучился. А всё эти дурацкие балы и приёмы. Эх, как хорошо было, покамест он был простым слугой – никто его ни на какие балы не тянул, но при этом дворянки его вполне себе обхаживали. А он их в ответ охаживал. Причём со всем жаром молодого тела. И все были довольны! Ну на хрена ему сдалась эта женитьба?! Тем более у него представления о правильной семье очень сильно отличались от тех порядков, которые царили при дворе и в высшем свете в целом. Для него всю его прошлую жизнь муж и жена были – одна сатана. Друг за дружку до последнего вздоха. Здесь же… короче, все спали со всеми. Мужья с чужими жёнами, с актрисками, с цыганками, жёны с чужими мужьями, с холостыми кавалергардами и другими гвардейцами, а кто и с дворовыми мужиками, и с крепостными кузнецами. Правда, последнее как бы считалось зазорным, поэтому если такое случалось, то, так сказать, «вслух», об этом не говорили. Да и когда говорили, речи о какой-то там любви и страсти при этом не шло. Скорее, все эти «мужики и кузнецы» выполняли функцию некоего «живого дилдо»… ну если судить по тем нескольким репликам, которые он случайно услышал. То есть обсуждались чисто технические характеристики – длина, толщина, время «работы», каков на вкус, на ощупь, форма и доступные «режимы»… Нет, были и примеры верности, но отношение к таким парам в свете было в лучшем случае снисходительным. Именно в лучшем. В худшем подобные пары становились объектом насмешек, а их прекрасные половины объектом атак самых записных ловеласов. Пари заключались на «сколько она продержится» и «кто первым добьётся успеха». Ну если, конечно, «объект атаки» выглядел хотя бы немного привлекательно. Страшненьких мымр не преследовали. И куда тут, на хрен жениться?! Особенно учитывая, что дуэли ему запретили… Да и вообще – обязанность регулярно присутствовать на всех этих балах и приёмах сильно отвлекала. У него ж дел – по макушку. Тем более что проект железной дороги между двумя столицами сдвинулся-таки с места. К Пасхе ожидалось одобрение императором устава новой компании, носившей название «Александровской железной дороги». Название, кстати, предложил именно бывший майор. Ну чтобы потрафить действующему императору. А кроме того, было ещё и строительство завода паровых машин в Нижнем Новгороде, поставка оборудования для вагоно- и паровозостроительного завода в Нижнем Тагиле (да-да – Уралвагонзавод здесь появится на сто с лишним лет раньше), а тут ещё Мишка напомнил ему о старом долге – о ватерклозете и душе. Ну и какие тут, на хрен, балы и приёмы?! Голова и так кругом от всего навалившегося… А любой приём – это потеря минимум одного, а то и нескольких дней. И это ещё слава богу железная дорога есть. Почти от любой окраины на левом берегу Невы до отправной станции железной дороги на пролётке можно было добраться всего за двадцать минут, а там полчаса на поднятие паров у дежурящего по такому случаю паровоза (ну да – пришлось беззастенчиво пользоваться служебным положением), и ещё через двадцать минут он дома… А если б её не было? Но деваться было некуда. Это ещё слава богу Мишка договорился-таки с Николаем, и тот согласился отменить непременную норму в два приёма в неделю. А то бы совсем труба была.