Книга Дворянин, страница 79 – Роман Злотников

Так что через три дня, поставив задачи вновь созданной группе и Карлу, которого он поставил во главе оной, Даниил наконец-то поднялся на борт вооружённого парохода Балтийского флота «Ижора»^[6] и крепко сжал руку его капитана.

— Ну что, Даниил Николаевич, – с улыбкой произнёс тот. – Вы на борту, пары подняты – трогаемся?

— Несомненно, Акакий Григорьевич, – улыбнулся бывший майор. Корязьев 2-й был из обедневших дворян. Несмотря на то что отношение ко всем этим воняющим дымом и паром механизмам в России сейчас явно отличалось от того, что было в это время в другойистории в лучшую сторону… в первую очередь, естественно, благодаря совершенно другому отношению к ним представителей императорской фамилии, профессиональные моряки, выросшие во времена господства паруса, всё равно смотрели на паровые корабли с изрядным неудовольствием. И представители почтенных флотских династий совсем не горели желанием без острой необходимости приближаться к этой воняюще-пыхтящей конструкции… Именно поэтому лейтенанту Корязьеву 2-му и удалось занять пост капитана «Ижоры». Просто никто более из родовитых не соизволил заинтересоваться… Но Даньке подобное назначение было только на руку. Потому что с капитаном парохода у него сразу же сложились не только прекрасные рабочие, но и вполне себе дружеские отношения.

Обновленная машина показала себя выше всяческих похвал. Первые пять часов, до траверза острова Большой Берёзовый, бывший майор проверял машину, гоняя её на различных режимах, а потом разрешил главмеху раскочегарить механизм на полную. И пароход легко разогнался до тринадцати узлов по лагу – скорости, для подавляющего числа парусных судов просто недоступной либо доступной при о-о-о-очень хорошем ветре. Лейтенант Корязьев давил лыбу как объевшийся сметаны кот, потому как на старой машине «Ижора» могла выжать максимум одиннадцать узлов, что было весьма неплохим, но отнюдь не выдающимся результатом. Сейчас же он моментом стал капитаном самого резвого «иноходца» всего Балтийского флота. И хотя подобный ход его пароход мог держать всего чуть больше двух суток по топливу, да и то теоретически, потому как просто кочегары не выдержат – это означало, что он мог практически одним днём добежать до Гельсингфорса и вернуться обратно. Либо приблизительно за сутки дойти до Або или даже Аландов. И это открывало перед ним небывалые перспективы. Вплоть до того, что его пароход вполне мог бы претендовать если не на официальный – тут отделка подкачала, то на неофициальный статус императорской яхты. Члены императорской фамилии довольно часто посещают Финляндию, и выбор между тем, сколько болтаться в море и страдать от качки – часы, максимум сутки или же несколько дней, – вполне себе очевиден…

Полным ходом удалось идти только два часа, потом пошли острова, а после Тронгзунда, который бывший майор знал под именем Высоцка – и вообще шхеры. Так что ход пришлось снизить. Но всё равно к Выборгу подошли ещё в серых сумерках. Так что донжон Выборгского замка – белая башня с зелёной крышей, возвышающаяся над верхушками деревьев, которыми зарос мыс Смоляной, был ещё достаточно хорошо виден.

«Ижора» ещё швартовалась, когда к причалу подкатила лёгкая коляска, из которой эдак торжественно вышли трое мужчин и одна женщина. Ни лиц, ни фигур в темноте уже было практически не различить, так что Даниил, только выбравшийся из подпалубного пространства, поскольку едва ли не половину перехода и всё время швартовки провёл около машины, чутко прислушиваясь к тому, как она работает и нет ли каких-нибудь посторонних звуков, свидетельствующих о неприятностях, решил не подниматься на капитанский мостик. Кто бы ни приехал, пусть Корязьев сам отдувается. Тем более что за время перехода Данька успел изрядно изгваздаться – увы, машинное отделение не то место, где можно надеяться сохранить чистоту лица, рук и одежды… Так что он просто проводил взглядом эту «делегацию» и, утерев лицо уже изрядно повлажневшей тряпкой, облокотился на планширь и задумался.