Книга Крепостной, страница 103 – Роман Злотников

— Сани готовы?

— Сей секунд скажу запрягать…

Из конюшни его отволокли на этаж дворни и бросили там прямо на полу в каком-то чулане. Чуть отлежавшись, он поднялся и двинулся на кухню. Спину следовало обмыть и чем-нибудь смазать. Не дай бог грязь занесёт… здешняя медицина неспособна справиться с сепсисом от слова «совсем».

— Чего припёрси-то? – неприязненно встретила его «чёрная кухарка», когда он сунул нос в дверь. В Зимнем его позиции были самыми слабыми среди всех тех дворцов, в которых за прошедшие годы квартировала «государыня» с семьёй – Павловском, Гатчинском и Зимнем. Иногда они ещё, правда ненадолго, заезжали в Елагин, но тот был слишком ветхим для комфортного в нём проживания, а денег на ремонт выделить пока всё не получалось. Война… Так вот, в Зимнем были свои расклады, в которых Данилка находился на весьма низком уровне. Поэтому, когда они с Николаем жили здесь, он предпочитал особо не высовываться, крайне редко покидая выделенные юному великому князю апартаменты.

— Горячей воды бы. Спину обмыть.

— В Неве сполоснёсси, – рыкнула она на него. – Чай не барин!

— Мне горячей надо, – покачал головой Даниил, – и кипячёной.

— А я тебе сказала… – начала кухарка, но тут в кухню через другую дверь влетела какая-то служанка, которую от двери, через которую появился бывший трубочист, не было видно, и прямо с порога заорала:

— Ой, Матвевна, чё я тебе расскажу! Слуга-то николаевский, ну который ране трубочистом в Павловке был, ныне дворянином стал. Его сам герцог англичанский прям на поле боя в ети принял. Мечом своим хрясь тому по морде – и всё! Дворянин! Тако у них в етой Англии положено… Токмо у него оттого на морде шрам образовался… Ой! – В процессе торопливого рассказа она подбежала вплотную к кухарке и, заметив Даниила, резко остановилась, уставившись на него. Ну а взгляд кухарки метался от служанки к Даньке и обратно, задерживаясь на полосах от кнута на его плечах.

— Чего врёшь-то, – недовольно проворчала она, раздражённо поджав губы. – Какой он дворянин, ежели его пороли.

Служанка в ответ так же раздражённо дёрнула плечом.

— И ничего не вру. То матушка Никола… Его высочества Николая его отправила. Кричала, что никакой он для неё не дворянин, а как был крепостным, так и остался. И что она в своём праве своего крепостного сечь. А его высочество пригрозил, что сам пойдёт к англичанам в посольство и расскажет, что дворянина, коего сам английский фельмаршал в дворяне посвятил, на конюшне смертным боем порют. После чего государь на них обоих раскричался, но послал человека порку отменить… – И все, кто был на кухне, уставились на Даниила, который усмехнулся и хрипло спросил:

— Ну так будет мне кипяток или как?..

С Николаем удалось увидеться только через неделю.

Вечер и ночь Даниил отлёживался в том чулане, в который его скинули, а поутру ему было велено немедленно отправляться вон из дворца. То есть сначала ему дворецкий сообщил, что его отсылают в Павловск, но Даниил заявил ему в ответ, что куда ему ехать, он, как дворянин, решит сам. И в Павловск он не собирается. Тогда его просто выставили из дворца. Но перед отъездом он сумел договориться о том, чтобы Николаю передали весточку про то, что он отправляется на их общую с ним и Михаилом мануфактуру по производству писчих перьев. Из того, что хоть на сколько-то принадлежало ему в Петербурге и окрестностях, была только она. Впрочем, и во всей остальной стране тоже… Правда, раньше эта принадлежность была почти виртуальной, ну типа как в мультфильме про Чебурашку: «Гена, а давай я понесу чемодан, а ты понесёшь меня…» – но сейчас всё изменилось. Ну если, конечно, кто-то достаточно влиятельный не захочет это переиграть.