Книга Крепостной, страница 108 – Роман Злотников

Но понятно было, что это временное решение. И надо делать керосиновые лампы. Как их сделать, он тоже знал. И в детстве дома пользовался, и потом – всё время службы керосиновые «летучие мыши» у него стояли на всех складах в качестве дежурного освещения. А поскольку их срок службы до списания был установлен в 25 лет, время от времени эти лампы приходилось чинить. Но опять же, для их изготовления не было самого главного – керосина. Совсем. Все лампы нынче были исключительно свечные или масляные. Плюс проблемы с фитилём. Не то что совсем. Хлопковые фитили здесь имелись и продавались, но исключительно под масляные лампы. Этакие тоненькие жгутики. Поэтому ни о какой «семилинейке» и речи быть не могло… Так что этот вопрос он пока отложил.

И так почти со всем – пропиткой для шпал, болтами, гровери, инструментами, самими рельсами, подшипниками… даже примитивными, скольжения, – были большие проблемы. Потому как здесь даже о банальном баббите никто не слышал. Нет, бывший майор знал, как его изготовить. Не раз этим занимался, когда ремонтировал свой старенький «Газ-69», – у него все подшипники коленвала как раз баббитовые были, а когда настали времена тотального дефицита, баббитовый сплав резко стало не достать. А у него как раз проблемы с двиглом начались. Вот и пришлось самостоятельно разбираться, из чего и как его делают. Тем более там всё было просто – олово, сурьма и медь. Нет, в заводском точно какие-то ещё добавки имеются, но даже получив такой, самый примитивный баббит, его «козлик» вполне себе нормально пробегал ещё почти пятьдесят тысяч километров. Причём не по асфальту, а по просёлкам и лесным дорожкам… Но если всё делать самому, они эту железную дорогу с паровозами для неё вообще никогда не построят. Ну или лет через тридцать. Так что пришлось выбирать, чем заниматься сразу, а что оставить на будущее. Но вот с пропиткой шпал деваться было некуда – шпалы без пропитки сгнивают за пару-тройку лет! А в питерском сыром климате как бы и не быстрее… Но чем их пропитывать? Ведь креозота, как выяснилось, здесь тоже нет!

Пришлось озаботиться разворачиванием собственной химической лаборатории. И искать для неё персонал. Сам Даниил её не потянул бы. Химию он помнил о-о-очень смутно и фрагментарно. Причём самым ярким воспоминанием был лозунг, висевший на стене школьного химического кабинета: «Далеко простирает химия руки свои в дела человеческие… Михаил Ломоносов». И куда с такими знания в химическую лабораторию? Слава богу, с помощью Михаила, который, в отличие от Николая, остался в Питере и время от времени его навещал, удалось найти одного молодого остзейского немца, работавшего помощником аптекаря в Петербурге, на которого его работодатель жаловался, что он своими экспериментами всю аптеку провонял. Даниил предпочёл бы какого-нибудь студента-химика, но, к его удивлению, в университете химического факультета просто не существовало. Лаборатория химии была, но при Академии наук, а факультета – нет. Как такое может быть – он не понимал… Так что пришлось довольствоваться помощником аптекаря. Паренёк оказался пытливым и умным, но с образованием были некоторые проблемы – гимназию он бросил. Впрочем, на первом этапе годился и такой – а там посмотрим.

Слава богу, кокс здесь уже знали, хотя применение его было пока не сильно распространено. Во всяком случае, в России. Но с чем начинать эксперименты – было. Да и на пропитку шпал для Царскосельской дороги тоже с натяжкой могло хватить. А вот чтобы строить чего больше – уже нет. Ну да когда до этого большего дело дойдёт – вполне возможно, металлургия уже перестроится и с отходами производства кокса дело станет обстоять получше.