Книга По обе стороны времени, страница 107 – Станислав Федотов

До сих пор всё происходило в логике исторических событий. А вот дальше началась какая-то ерунда.

В Угорье Чумакова допрашивал некий Янусов, командир отряда красногвардейцев, но допрос не был доведён до конца, потому что на командира кто-то совершил нападение, и арестованный сбежал, буквально на глазах у нескольких красногвардейцев. Из докладной командира «Эскадрона красных казаков»:

«…пустилися в погоню. Убежавший был на прямой видимости. Я приказал не стрелять, чтобы взять контру живьём, и мы его уже почти догнали, но нас остановила и ослепила нежданная вспышка света непонятного происхождения, а когда мы проморгалися, убежавшего след простыл…»

На этом месте знакомства с содержимым папки Рамон задумался. Вспомнил картину допроса неизвестного, которую наблюдали они с Севой. По всему выходило, что они стали свидетелями того самого «нападения», после которого Чумаков сбежал в неизвестном направлении. И тут же возникли вопросы. Первый: кто ему и как помог? Второй: куда именно сбежал арестованный поэт и режиссёр? По первому пока полная неизвестность, а вот по второму стоило порассуждать.

Скрыться из Угорья можно только в сторону леса, а значит – Тихого омута, во всех других направлениях – поля да луга: человек виден как на ладони да самого горизонта. Побеги́ Чумаков по какому-то из этих направлений, его бы мигом догнали. Однако не случилось. Ну ладно, была вспышка. Что за вспышка? Непонятно. Пока отставим. Сколько времени нужно, чтобы проморгаться? Едва ли больше минуты. За это время Чумаков мог пробежать даже по накатанной дороге метров двести, не больше. И что – этого расстояния хватило, чтобы исчезнуть? Решительно нет! Значит, всё-таки бежал он к лесу, к Тихому омуту. А в лесу что имеется? А в лесу, как теперь известно, имеется усадьба Балагулов. Если верить хозяевам, то она и тогда была и даже имела свою историю, аж со времён восстания Пугачёва.

Уфф!.. Рамон потёр виски. Со вторым вопросом он, похоже, справился. Что касается первого, то, судя по всему, Чумакову помог кто-то из Балагулов, возможно, сам Яков Иванович. Использовал свою невидимость. Надо только проверить, был ли он в то время в Угорье. Он, Рамон, конечно, уверен, что был, но уверенность к делу не подошьёшь. Нужны хотя бы показания самого Якова Ивановича. А для этого как раз и требуется командировка в родные пенаты. Да и Севку с его прибором надо бы прихватить.

Рамон вернулся к содержимому папки.

Так, объяснительная Янусова. Он, конечно, наврал о нападении, а уж своё поведение обрисовал самыми яркими красками. Не допрос, а беседа об искусстве двух благородных любителей театра.

Вторичное следствие по этому загадочному случаю было проведено в 1928 году Благолепинской губернской прокуратурой, но никаких видимых результатов не получило. Дело списали в архив.

Итак, решил Рамон, надо ехать в Угорье, чтобы допросить Балагулов, если они, конечно, не отправились в очередной поход по временам и странам. Балагулы по определению врать не умеют и не должны, поскольку обречены творить добро, а добро и враньё несовместимы.

Сообщая о полученной эсэмэске, чирикнул выложенный на стол мобильник. Послание было от Даши: «Мы с Варей выходим искать птицу». Рамон глянул на время и чуть не подпрыгнул: через десять минут встреча с Севкой, у того что-то важное, а он тут прохлаждается!