Онлайн книга «Ближние соседи»
|
Он тяжело вздохнул. — Вы не думайте, мы с Василием хорошо жили, – обеспокоилась Цзинь. – Только он слишком много работал, мы обвенчаться не успели. «Не, не очень-то она переживает за смерть мужа, – подумал Фёдор. – Хотя, может, у них так принято. Это наши бабы воют и убиваются, волосы на себе рвут». Он вспомнил, как встретила двуколку с телом мужа тётка Татьяна, как в голос кричала его Арина, провожая отца на кладбище. Не дай Бог, ежели такое с ним случится, а тем более – с Иваном. Морозная волна пробежала по спине, вспотела шея. — Всё ещё будет, – сказал Фёдор. – Скажи лучше про отца с матерью, про брата. — Папа в Яньтае. Открыл сапожную мастерскую. Мама… – Цзинь запнулась. – Мама умерла ещё в Благовещенске. Она замолчала, не сказав про Сяосуна, а Фёдор не стал дальше расспрашивать. Встал, склонил голову: — За чай благодарствую. Отцу передавай большой привет. И – держись: вот война закончится, и всё образуется в лучшем виде. 10 Они вернулись один за другим, сын и отец. Иван утром переправился со своим отрядом у Верхне-Благовещенского. Доложил по начальству, всё чин чином, думал отпуск получить хотя б на недельку, но войсковой старшина Вертопрахов сказал другое: — Приказ пришёл: молодых больше в походы не занаряжать. Старые возвращаются, вроде как война закачивается. Так что отдыхай, старший урядник Иван Фёдорович Саяпин, до новых приказов. Кстати, поздравляю с присвоением нового чина. Вертопрахов достал из настенного шкафчика штоф и две чарки, разлил кристально чистую жидкость: — Служи во славу царя, Отечества и веры православной. Выпили, обнялись и расцеловались. Порадовался Иван новому чину да попрощался с товарищами – время к обеду, а тут и пароход пришёл из Хабаровска, а с парохода в числе других пассажиров сошёл есаул Фёдор Саяпин. Был он в походном тёмно-зелёном чекмене с серебряными погонами в один зелёный просвет с затейливой буквой «А», в портупейных ремнях, на которых слева – шашка, справа – кобура с револьвером, а на животе – кинжал в узорных ножнах; на груди сияли медаль «За поход в Китай» и Георгиевский крест; в руке – небольшой чемодан. Не обращая внимания на городских зевак, всегда собиравшихся у пристани к приходу пассажирских пароходов, – а они, обычно шумливые, при виде бравого есаула враз примолкли и уважительно зашушукались, – Фёдор прошагал на угол Большой и Никольской, к Офицерскому собранию Амурского войска, в здании которого находилось войсковое правление, и в дверях столкнулся с выходящим старшим урядником. — Тятя! – вскрикнул Иван. – Тятя! Он схватил отца за плечи и так сжал, что Фёдор охнул: — Ну, ты и медведь! Откуда силища? — От тебя, тятя! – захохотал сын. Он ухватил отца за поясной ремень и закружил прямо на крыльце, восторженно повторяя: — Тятя, тятя… — Да отпусти, ради Бога! Мне доложиться надобно. Иван отпустил, поправил отцу чекмень, аккуратно потрогал «Георгия»: — Довелось япошек порубать? — Потом расскажу. Кто в правлении? — Вертопрахов. Давай, иди докладывай – и домой! Заждались нас! Фёдор сунул Ивану чемодан и скрылся в дверях. Иван, улыбаясь во весь рот и жмурясь, подставил лицо полудённому солнцу. «Как же здорово! – думал он. – Вот и тятя приехал, и война закончилась, и дома Настя ждёт…» И тут сердце его оборвалось: |