Книга Ближние соседи, страница 64 – Станислав Федотов

— Чёйто я на Амуре про то не слыхивал, – пробурчал дед Кузьма и ещё крепче прижал к себе внучку.

— Еленка отказывается, а я не хочу, чтобы она голой да сирой осталась.

И тут молчунья Настя вдруг произнесла высоким звенящим голосом:

— Когда Павел вернётся, будет видно, чё да как. А до того Еленка пущай хозяйничат. А я ей завсегда пособлю.

Все разом посмотрели на Настёну: за семь лет, что она прожила в семье Саяпиных, от неё ни разу таких речей не слышали. Впрочем, и собраний, подобных нынешнему, не было. И муж по-другому, уважительно и благодарно, взглянул на неё, отчего Настя зарделась и смутилась.

Однако слова её разом сняли накопившееся напряжение. Дед Кузьма крякнул и прогудел:

— А не устроить ли нам инакий поминальный обед? За ради Танюхи и Грини, побратима моего незабвенного. Чтоб им на том свете веселей и легше жилось.

22

Павел объявился на девять дней, ближе к полуночи.

Поминки были в доме Татьяны Михайловны, его стали называть Еленкиным. Народу собралось поменьше, чем на похороны, но тоже полная горница. Выпили, закусили, повспоминали былое житьёбытьё аж до графа Амурского, песни казачьи от души попели. Фёдор с Иваном на два голоса спели «За рекой Ляохэ» – о походе отряда генерала Мищенко на Инкоу. На последнем куплете:

многие за столом заплакали. Потери амурцев в том рейде были очень уж велики.

Омыли слезами ещё одну песню – «На Дальнем Востоке»:

Тяжёл, ох, тяжёл он, ратный труд русского казака! Хоть донского, хоть уральского, хоть забайкальского, хоть амурского с уссурийским в придачу. Не случайно почти в каждой песне погибает герой:

— Помянули – и будя! – сказал, поднимая последнюю стопку, дед Кузьма. – Стремянную!

Выпили стремянную и потянулись на выход. Арина с молодыми живенько прибралась и ушла с Настей, осталась Еленка – с Ванечкой да со слезами по мужу невыплаканными. Увела сынка наверх, уложила – он не стал за мамку цепляться, уснул, едва головка коснулась подушки.

— Утомился мой инжиганчик, – погладила сына по чернявым волосам Еленка. – Весь в папашку.

И услышала, как внизу стукнула входная дверь. Вернулся кто-то? Вроде бы незачем. Да и тёмно там, лампа потушена, одна лампадка на божнице горит – чё в потёмках-то шариться? А шагито уж больно знакомые, с припадом на одну ногу.

Еленка спустилась вниз, и вдруг на последней ступеньке кто-то схватил её да так стиснул, что в груди перехватило дыхание – ни вздохнуть, ни охнуть.

— Пашкааа… – только и вышепнула она и обвила руками крепкую шею мужа, прижалась губами к обросшей бородой щеке. – Пойдём! – схватила его за руку и потянула обратно, наверх, в комнату, которую когда-то определила им Татьяна Михайловна. Бабушка не забыла, что требуется молодым: там была крепкая, совсем не скрипучая кровать.

— Погодь! – удержал Павел. – Чёй-то покажу.

Он прошёл на кухню. Света лампадки было мало, Еленка зажгла керосиновую лампу и увидела на столе небольшой плетёный из лыка короб, прикрытый цветной тряпицей.