Книга Дорога в 1000 ли, страница 102 – Станислав Федотов

— Ваня-а-а! – заорал он.

Иван повернулся на крик, услышал хлопок, и в тот же миг, как ему показалось, в левый бок под мышкой вонзился нож того самого недорубленного копья. Ему вдруг не хватило воздуха для вдоха, он хлебнул неизвестно откуда взявшейся во рту противной жидкости и повалился с коня.

Илька, мчавшийся к Ивану, походя снёс клинком голову стоявшему как столб китайцу.

Первое, что увидел Иван, очнувшись, были мокрые от слёз глаза Насти Пичуевой. Обнимая двумя руками, она лежала на его груди, лицом к лицу.

Увидев, что Иван пришёл в себя, радостно вскрикнула, чмокнула его в заросший рыжим пухом подбородок и куда-то умчалась. Через минуту вернулась в сопровождении Фёдора и человека в белом халате, очевидно, врача.

— Ну, сынок, здравствуй, – без тени улыбки сказал Фёдор и легонько пожал руку сына, безвольно лежавшую рядом с телом.

Иван лишь моргнул в ответ. Не было сил.

Зато доктор широко разулыбался:

— С возвращением, Ванюша! Как ты себя чувствуешь?

Иван прислушался к себе. Внутри, похоже, было тихо, спокойно. Если не считать лёгкой щекотки в левом боку, почти под мышкой. Он вспомнил: туда вошёл нож… или это был не нож? Перед ним прямо в воздухе возникло лицо Сяосуна… плотно сжатые губы… ненавидящие глаза… или это был не Сяосун? Иван застонал от невозможности знать правду.

— Что такое? – всполошился доктор. – Где болит? Что болит?

— Погодь, – нахмурился Фёдор. – Сам скажет.

— Ничё не болит, – как можно громче прошептал Иван. – Это… другое.

— Вот и славно, – снова разулыбался доктор. – Другое тоже пройдёт.

— Не мельтеши, – отстранил его Фёдор и обернулся к Насте: – Стул принеси. Иль табуретку.

Настя метнулась из палаты и через минуту принесла две табуретки. Грубоделаные, даже не крашеные. Фёдор хмыкнул, взглянув на них, а доктор поспешил объяснить:

— Лазарет у нас новый, инвентарём не обзавелись. Сами делаем.

— Дак я тому и дивлюсь, что сами ладите. Батю бы моего сюды, он бы вам на все палаты табуреток настрогал.

Фёдор сел возле кровати, предложил вторую табуретку доктору, но тот замахал руками: у меня дела, обход, – и исчез. Табурет взяла Настя и села в изголовье.

Фёдор посмотрел на неё пристальней, Настя покраснела, но не отвернулась, смело взглянула ему в глаза.

Фёдор снова хмыкнул и обратился к сыну:

— Тебе в спину стрельнул китаец, которого ты пожалел.

— Он был похож на Сяосуна, – прошептал Иван.

— На кого?! – удивился отец.

— На брата Цзинь. Невесты моей.

— Цзинька – твоя невеста?! – изумился Фёдор. – Да ты никак рехнулся, парень! Китайчонка – невеста!

— Мы поженимся, когда я вернусь, – прошептал Иван и отвернулся, показывая, что обсуждать этот вопрос не намерен.

Настя вдруг всхлипнула и бросилась из палаты, опрокинув табуретку.

Фёдор посмотрел ей вслед и покачал головой:

— А с Настей чё будет?

— У Насти нет никого, китайцы отца и матушку убили, – горячо зашептал Иван. У него от волнения даже голос временами прорезывался. – Тятя, в дочки её возьми! Она хорошая, очень хорошая!

— Да знаю я, что хорошая, – с досадой сказал Фёдор. – Тебя, беспамятного, она и обихаживала, кровью своей поделилась.

— Как это – кровью поделилась?

— А вот так! Из тебя много вытекло, она дала свою. Токо какая ж она будет сестра? С тебя вона глаз не сводит.

— Это пройдёт. Она ж девчонка ещё, как Еленка.